— Ты пойдешь со мной, славный молодец, и в первом же селении я приобрету для тебя животину.
— Благодарю! — отозвался Лодовико. — Хоть бы уже наступил день да какая-нибудь гостиница нашлась поблизости, я голоден как волк. Видите, нас уже двое. Так и путешествовать-то лучше. У меня есть две-три неплохие бахалки, а чтоб они вас прикончили, на меня должен прежде столбняк найти.
Так хорохорился Лодовико, пока не наступил день и они не добрались до какой-то деревни, где сделали остановку. Тут они хорошо поели, выпили в охотку, и Ринальдо купил мула для Лодовико. Вскоре они оседлали коня и мула и тронулись в путь.
На шестой день спутники без бедствий и приключений счастливо добрались до места назначения.
Замок стоял в горной местности на вершине самой высокой горы, обнесенный стенами и рвами, через которые перекинуты были подъемные мосты, сам замок был хорошо укреплен. Смотритель, человек старый, ворчливый, но радушный, бывший когда-то дворецким у отца графини, прочел ее письмо и сдержанно сказал:
— В распоряжении барона, согласно желанию госпожи графини, весь замок.
Лодовико отвел животных в хлев, а Ринальдо занял несколько старомодно обставленных комнат.
Смотритель, его жена, дочь, служанка и старик инвалид, служивший некогда под началом отца графини в Испании, а теперь живущий здесь нахлебником, были обитателями замка, число каковых неожиданно увеличилось за счет Ринальдо и Лодовико.
Со съестными припасами дело обстояло не лучшим образом. Поэтому Ринальдо сразу же принял меры чтобы исправить положение. Он послал Лодовико, инвалида Джорджио и служанку за покупками, они накупили всего, пригнали нагруженных ослов и загрузили продуктами кухню, шкафы и кладовые смотрительницы. Во дворе поселилась домашняя птица. Винный погреб был в отличном состоянии. И от опечатанных помещений смотритель выдал им ключи.
Очень скоро жизнь в замке заметно оживилась, а его прежние обитатели приободрились и повеселели.
Ринальдо часами сидел в древней крепости на горе, оглядывал местность вокруг замка, ходил на прогулки, читал старинные хроники, слушал рассказы смотрителя о всяких необыкновенных событиях в их крае и рассказы Джорджио о его военных походах.
Однажды они сидели все вместе, рассказывая друг другу всяческие диковинные происшествия, которые были как-то связаны с пресловутым миром духов, и тут смотритель разговорился:
— О такого рода событиях можно рассказать кое-что из истории нашего края, да что там края, даже нашего замка.
— Вот как? Что же, к примеру? О нечистой силе?
— В большом зале, на дверях которого висят большие замки, и впрямь что-то нечисто, — подтвердил смотритель.
— Там кто-то бродит, — вставил Джорджио.
— Кто же? — спросил Лодовико, усмехаясь. — Крысы и мыши?
— Тихо, тихо! Это совсем иные существа, орудующие там, а вовсе не крысы и мыши, — встревоженно сказал Джорджио.
— А вы что-нибудь видели? — поинтересовался Лодовико.
— Я — нет, — ответил Джорджио, — но слышал многое. А вот эта девушка, Лизберта, дочь смотрителя, она кое-что видела.
— Лизберта? Ты? — удивился Ринальдо.
— Да, я, — подтвердила девушка.
— Что же ты видела?
— В прошлом году госпожа графиня хотела приехать сюда — потом она все-таки не приехала, — поэтому мы мыли и чистили замок. Я должна была подмести большой зал, из которого вниз ведет всегда запертая лестница, куда, я не знаю, нижняя ее дверь тоже всегда заперта с той стороны.
— И никто, — вставил смотритель, — за все годы, что я здесь, не попытался разобраться, в чем тут дело, потому что к нам никто не приезжает. Сама госпожа графиня была тут один-единственный раз, да и то всего три дня.
— Ну и что же? Продолжай, Лизберта.
— Вот, значит, я подметала зал, а кончив с этим, стала потихоньку протирать у окна настенный светильник. Стою себе тихо и вдруг слышу шаги. Я подумала, что это отец или еще кто-то из наших, и не обращаю больше на них внимания. Но когда шаги стали приближаться, я обернулась и вижу, что в дверях лестницы стоит высокий, тощий человек с бородой. Больше ничего сказать не могу. Я упала в обморок, а когда очнулась, тот человек уже исчез. Это сущая правда, могу в любую минуту в этом поклясться.
— Но все это очень странно! — воскликнул Ринальдо.
— Не правда ли? — подхватил Джорджио.
— У нас есть сейчас время и досуг, давайте завтра же осмотрим территорию призраков, — предложил Ринальдо.
Смотритель покачал головой в знак отказа.
— Меня в расчет не берите. Для таких дел я больше не гожусь.
— Мы с Лодовико справимся одни. Но Джорджио следовало бы нас сопровождать. Он же старый солдат, — сказал Ринальдо.
Джорджио просиял:
— Да, я пойду! Я проделаю эту кампанию с вами вместе.
— Господин барон! Оставьте эту затею. Нельзя знать, чем это обернется, — предупредила Лизберта.
— Не беспокойся! Я немного разбираюсь в заклинании духов… — улыбнулся Ринальдо.
— Если только, — возразила Лизберта, — вы уверены в своих силах, с вами не случится так, как с братом Бонифацием, капуцином, он тоже будто бы разбирался в заклятии духов, а духи избили его до полусмерти…
Лодовико громко рассмеялся:
— Ну, это были, надо думать, дюжие духи!
— Да уж конечно! — подтвердила Лизберта. — Добрый тот господин пролежал после три месяца в постели. Он еще жив, и вы можете в любую минуту спросить о том его самого.
— Кулачной расправы мы не боимся. У нас тоже есть кулаки. И куда нам наносят удар, туда же обрушиваем мы на противника свои удары, — объявил Лодовико.
— Дай Бог, чтобы до этого не дошло, — сказала Лизберта.
Ринальдо улыбнулся:
— Но ты ведь будешь за мной ухаживать, заботиться обо мне, если я вернусь избитый?
— Ах, конечно! С величайшим рвением. И вы и Лодовико все выдержите. Но вот что будет с Джорджио, если доберутся до его трухлявых костей, я уж не знаю…
— Юница! Не выскакивай, когда тебя не спрашивают! Кости у меня еще крепкие. Если б только под Барселоной в бедро мне не угодила та окаянная пуля! У меня железное здоровье. Но, конечно же, выстрел под Барселоной и удар у Беллегарде в правое плечо — это может сковать любого человека. К тому же лечили меня плохо, как водится на фронте. Когда погода меняется, — будь она трижды неладна! — я это чувствую. Но обследовать замок в поисках духов я все-таки пойду. Моя сабля еще острая.
— Да разве сабля поможет? — вздохнула Лизберта. — Вот я дам вам освященную свечу, это куда надежнее. У меня она осталась еще с тех пор, как я ходила в последний раз на богомолье. Господин викарий сам ее освятил, она конечно же лучше поможет, чем ваша ржавая сабля, которая вам, пусть хоть и острая, против духа службу не сослужит.
