Читаем без скачивания Страхослов (сборник) - Коллектив авторов

– Лоуренс! – крикнула она, словно этим могла отогнать животное и призвать своего мужа.

Но вокруг опять воцарилась тишина, и только холодный ветер задувал в открытые окна машины. Через какое-то время она доехала до зеленой лужайки перед деревушкой – не увидев и не услышав ничего, что подсказало бы ей, где сейчас Лоуренс.

Может быть, зря она так быстро выехала из деревни? Может, пропустила какие-то улицы по дороге? Вайолет пристально уставилась на темные бунгало, словно, до боли всматриваясь в темноту, могла каким-то образом призвать Лоуренса сюда, уговорить его выйти на эту лужайку. Затем достала из кармана телефон. Она надеялась, что, хоть в деревне он и разрядился, сумеет его включить. Но экран по-прежнему не загорался – телефон прямоугольным камешком лежал в ее руке. Вряд ли Лоуренс уже покинул селение – он не мог двигаться быстрее автомобиля.

Вайолет не знала, как долго петляла по темным улицам, сколько раз возвращалась на лужайку перед деревней. Сколько раз проезжала мимо «ягуара», припаркованного на стоянке. А может быть, таких автомобилей тут было несколько, и они только вводили ее в заблуждение, запутывали, не позволяли понять, где она находится. Вайолет охрипла, во рту у нее пересохло. Она даже пыталась сигналить клаксоном, но и от этого ни в одном окне не зажегся свет. Должно быть, жители селения спали – и во сне видели себя самих, подумалось ей. В отчаянии она прибавила скорость, будто так могла обогнать Лоуренса, не дать ему заблудиться еще сильнее. Она знала, что кто-то из них рано или поздно потеряет другого, но и представить себе не могла, что это случится вот так. И вдруг ее поразила ужасная мысль: Лоуренс ведь, по сути, потерялся только тогда, когда она сказала об этом той женщине из дома у тропинки. Если такое вообще возможно, не означает ли это, что она сможет вернуть его одним только словом?

Она вновь и вновь повторяла его имя, жала на клаксон и вдруг увидела, как в стороне от луча фар что-то промелькнуло. Опять раздался лай – теперь он еще сильнее походил на человеческий голос, словно пес пытался сказать ей: «Беги, беги, беги!» Ей даже почудилось, что он избегает света, будто стесняется показаться ей на глаза. Что, если пес приведет ее к Лоуренсу? Конечно, Вайолет не помешалась настолько, чтобы верить в это, но вдруг поняла, что действительно едет за ним, позабыв, куда собиралась сворачивать, на какую улицу. Все они казались ей зловещими, будто помощи ждать было неоткуда. Она опять потеряла пса из виду, и вскоре улицы вывели ее к лужайке перед деревней.

Вайолет резко затормозила, и визг шин точно послужил заменой воплю, который ей хотелось испустить от отчаяния. Она выбралась из машины. Эти темные дома точно изгнали ее прочь – и будут гнать отсюда всякий раз, когда она будет проезжать мимо них в поисках Лоуренса. Женщина в последний раз ухватилась за мысль о том, что ей просто снится кошмар – и во сне таким вот искаженным образом воплощается их с Лоуренсом пожелание «привнести немного волшебства» в свою жизнь. Да, вскоре она проснется в машине и рядом, за рулем, будет сидеть Лоуренс. Но Вайолет знала, что это невозможно: Лоуренс никогда так и не научился водить автомобиль. У нее сильно дрожали руки, и потому ей едва удалось поднести их ко рту:

– Лоуренс, вернись! – истошно завопила она, и этот крик болью отдался в ушах, ранил саму ее душу.

И тут ей почудилось, что откуда-то из-за домов раздалось: «Оставь».

Вайолет не знала, относилось ли это слово к ней. Всматриваясь в темные ряды бунгало, она вдруг увидела, что из прохода между двумя домами кто-то выглядывает. Фары освещали зелень лужайки, и потому разглядеть что-то в темноте за ней было трудно. Вайолет не могла разобрать, кто же там, но существо поскуливало и тяжело дышало, дрожа на холодном ветру, голова у него была косматой, лицо – искаженным, словно бы размытым. А потом оно метнулось к Вайолет, и она не знала, поднимется ли оно на задние лапы или подпрыгнет и лизнет ее в лицо. Она смогла лишь завопить:

– Лоуренс!

Од

ОДЕРЖИ́МЫЙ, одержимая, одержимое; одержим, одержима, одержимо (книжн.). 1. чем. Находящийся во власти чего-нибудь (какого-нибудь чувства, страсти, настроения и т. п.). 2. в знач. сущ. одержимый, одержимого, муж., одержимая, одержимой, жен. Безумный человек, охваченный навязчивой идеей, маньяк (первонач. в церк. – книжн. языке – одержимый бесом, бесноватый).

Ближайшая этимология: держе́, де́ржишь, укр. держа́ти, ст. – слав. дръжѪ, греч. κατέχω, κρατέω, болг. държá, сербохорв. др`жати, словен. dŕžati, чеш. držeti, слвц. držat’, польск. dzierżyć, в. – луж. džeržeć, н. – луж. źaržaś. Сравнивается с авест. dražaitē, инф. drāȷaŋhe «держать, иметь при себе, вести»; также греч. δράσσομαι, атт. δράττομαι «обнимать, хватать». От этих форм отделяют формы на и.-е. dh – и ĝh: др. – инд. drhyati «он крепок», drhati «делает крепким», drdhás «крепкий», авест. darәzayeiti «связывает, привязывает», dәrәz ж. «связь, узы», лат. fortis, стар. forctis «сильный, храбрый», лит. diržtù, diržti «становиться жестким, твердеть».

Синонимы: охваченный, помешанный, бесноватый, безумный, ненормальный, сумасшедший, душевнобольной.

Пример: Некий предмет, которым вы, кажется, владеете, может овладеть другими, сделать их одержимыми. Например, одержимость может вызвать старый фотоаппарат…

Одержимость. Реджи Оливер

Реджи Оливер еще с 1975 года писал сценарии, работал актером и театральным режиссером. Его последние произведения – антологии «Море крови» и «Отдых от преисподней» и роман «Боук Дивильский». Вскоре планируется публикация его книги для детей «Призраки парка Танкерттон и как от них избавиться»[172] – с иллюстрациями автора.

Это было последнее место, где я хотел бы оказаться тем субботним утром. Мистер Берри снял пару ключей с большого кольца, на котором их болталось еще множество. Одним из них он отпер дверь. Из комнаты за ней донесся запах, или даже дух. Это не было зловоние, но изнутри веяло затхлостью, дряхлостью и заброшенностью. Сразу становилось понятно, что лишь неделю назад в ней умер старик.

– Прошу, – сказал мистер Берри, владелец дома, почти гостеприимно, а затем вернулся к своей обычной угрюмой манере речи. – Я хочу, чтобы вы забрали отсюда все к вечеру воскресенья. С утра понедельника придут декораторы, и я хочу как можно скорее запустить новых жильцов. В моем деле, боюсь, нельзя позволять себе простоя. Я все же не благотворительная организация, знаете ли.

Последнее предложение было ярким примером ремарки, которую не нужно произносить. Берри был тучным человеком с самодовольным лицом, похожим на луковицу: из тех людей, что гордятся тем, что «не терпят никакой ерунды». Мне не нужно его сочувствие. Не то чтобы мне вообще нужно было сочувствие.

– Весь хлам, что вам не нужен, отвезите на свалку. Не могу позволить вам оставить его на мусорке снаружи, иначе Совет обрушится на меня тонной кирпичей. Только мебель оставьте. Она моя. – Он поколебался. – Ммм… кроме бюро. Но если вы заберете все из ящиков, то можете оставить его здесь, если хотите. Я не против. – Я был уверен, что он окажется не против. Несмотря на ветхость, это все же была мебель времен короля Георга из красного дерева – единственный пристойный элемент меблировки в комнате. – Ладно, оставлю вас. – Берри снова поколебался. – Заберете это с собой? – Он указал на картину, висящую над каминной полкой.

Я кивнул.

– Так значит, мистер Вилье был вашим дядей, верно?

– Правильно.

– Ха! – Этот возглас обозначал одновременно жалость и презрение. – Немного же он вам оставил, а?

Я пожал плечами. По правде говоря, я едва знал дядю. Берри оставил мне ключи с указанием вернуть их ему в воскресенье вечером «незамедлительно» – он ожидал, что к этому времени квартира будет освобождена от вещей дяди и «безупречно чистой». Последнее требование было надувательством: я пришел, чтобы забрать вещи, а не убирать здесь. Я приподнял бровь – Берри все понял. Затем он удалился – удивительно быстро для человека его комплекции.