извращённое испытание, которое ты хочешь мне устроить? Думал, что ты снимешь и мои боксеры.
— Они были чистыми. Избавляться от них не было необходимости, — отрезал Массимо. Что-то в языке его тела подсказало мне, что это не шутка, и в глазах Алессио тоже не отразилось его обычного веселья.
Я откинулся назад, чертовски сбитый с толку.
— Что, черт возьми, происходит?
— У тебя все штаны были в рвоте, а рубашки и вовсе не было.
Я и представить себе не мог, что меня вырвет. Меня никогда рвет, сколько бы я ни выпил. Я предпочитал сохранять контроль над своим телом, даже если вчерашний день был огромным исключением. Ну, не исключением, а редким случаем.
Я потянул за металлические наручники.
— Сними их. Я не в настроении для этой бесприкословной игры.
Массимо оттолкнулся от стены.
— Девушку, с которой ты был, вырвало, и часть рвоты попала на тебя.
Я поморщился. Мне нужно было повысить свои стандарты, когда придет время для испробовать следующею киску.
— Ты вырубился рядом с ней.
Я покачал головой.
— Невозможно. Я бы никогда не потерял сознание рядом с незнакомкой.
Алессио покачал головой, на его лице промелькнуло раздражение.
— Я пошел покурить. У меня сейчас нет настроения общаться с ним.
Массимо остановился прямо передо мной, и выражение его лица вывело меня из себя.
— Она не была незнакомкой.
Я не понял, что, черт возьми, он имел в виду. Я считал всех, кто не входил в наш внутренний круг, незнакомцами.
— Ты несешь чушь…
Перед моими глазами промелькнуло знакомое заплаканное лицо. Я моргнул, уверенный, что мой пьяный и обкуренный мозг что-то напутал со мной. Нино и Массимо часто предупреждали меня о вреде марихуаны. Возможно, так оно и было. Лицо появилось так же быстро, как и исчезло, и я уже не был уверен, было ли оно там с самого начала.
Я прищурился, глядя на Массимо.
— Я ничего не помню.
Массимо покачал головой, как будто я его сильно разочаровал.
— Обычно ты признаешься в своих ошибках.
— В каких ошибках? — я зарычал, внутри меня начинают закипать опасные эмоции. Несмотря на неудобный угол, под которым мои руки были прижаты к стулу, я вскочил на ноги. Почему он сейчас играет в праведника? Мы оба знали, что он тоже не был рыцарем в сияющих доспехах, даже если ему нравилось разыгрывать из себя рыцаря рядом с Карлоттой. — Я трахнул девушку, которая хотела, чтобы ее трахнули.
Снова передо мной промелькнуло лицо. Я решил проигнорировать его. Мой разум издевался надо мной. Конец истории.
— Мы оба знаем, что Аврора многого хочет от тебя. Но, думаю, разочаровывающий быстрый трах не входил в ее планы.
Я отскочил назад, ударив стул о стену. Мои руки и запястья заболели от удара. Массимо наблюдал за происходящим, не впечатленный.
— Я бы никогда… — я замолчал. — Сними эти чертовы наручники. Сейчас же.
Массимо достал ключи из кармана и, не говоря ни слова, расстегнул наручники.
— Она сказала тебе, что я ее трахал?
— Нет.
— Ты видел, как я ее трахал?
— Нет.
Я закатил глаза.
— Мудак. Быть гением не значит знать все.
— Я знаю, что произошло, потому что не был в гавно и могу разобраться в ситуации.
Я отмахнулся от него, покончил с его ерундой.
— Где она? Мне нужно с ней поговорить.
— Она провела ночь у Карлотты, что, вероятно, было к лучшему, учитывая ее состояние. Если бы Фабиано увидел ее, это переросло бы в катастрофу.
— Отведи меня туда.
— Нет. Тебе нужно принять душ. И Диего не пустит тебя полуголым. Он позвонит твоему отцу, а мы этого не хотим.
Мне действительно было наплевать на Диего или папу прямо сейчас. Я хотел услышать историю прошлой ночи от Рори. Она не стала бы ничего преувеличивать или выдумывать. Я мог доверять ее рассказу, пока моя память была капризной как дива.
— Сейчас я отвезу тебя домой, а потом ты сможешь попытаться поговорить с ней позже, если она тебе позволит.
Я посмотрел на него. Аврора никогда не отказывалась поговорить со мной. И сейчас не станет. Что бы Массимо ни думал об увиденном, это было неправдой.
И что с того, что Аврора лежала рядом со мной в постели? Она была одета, а я, скорее всего, был голым, потому что трахался с кем-то другим. Ни хрена не понятно, почему она плакала. Может быть, потому, что она смутилась, когда ее вырвало. Рядом со мной она была склонна вести себя неуклюже.
Я последовал за Массимо к его машине и сел в нее. Алессио больше не было рядом. Массимо не стал вдаваться в подробности, а просто завел двигатель и нажал на газ.
Когда мы вошли, в особняке все еще было тихо. Однако это не означало, что никто не проснулся. Было уже больше восьми, так что Нино определенно был готов к утреннему заплыву в бассейне. Массимо исчез в крыле своей семьи, а я бросился в свою комнату. Сейчас у меня не было настроения вступать в конфронтацию с папой. Хотя я сомневался, что он стал бы задавать вопросы только потому, что я был полуголым и вонял блевотиной. Он привык ко многому от меня. Вероятно, его больше ничто не беспокоило, когда дело касалось меня.
Я, спотыкаясь, зашел в ванную и стянул боксеры. До меня донесся знакомый запах. Я всегда был чувствителен к определенным запахам. Они привлекли мое внимание и затронули какую-то часть меня, которая многих пугала. Алессио часто шутил, что у меня, вероятно, какие-то необычные гены, ведь я всегда притягиваюсь к запаху крови, словно в моем теле есть ДНК акулы. Но мне он просто нравился. И не только запах, но и её текстура, её тепло, когда она вытекает из тела. Её цвет, такой свежий и темный.
И теперь я определенно почувствовал именно её. Я осмотрел свое тело и обнаружил,
