Августа раздраженно подумала, что лучше бы мать этого не помнила. Иногда забывчивость бывает настоящим благословением. Ванда выглядела куда моложе своих пятидесяти шести лет, несмотря на многие годы фанатичного поклонения разной ерунде. Она казалась молодой и полной жизни.
— Мама, — торопливо одеваясь, сказала Августа. — Пожалуйста, не надо. Скотти придется уйти из школы пораньше, чтобы забрать Хлою, затем гнать, как сумасшедшему, чтобы успеть на генеральную репетицию. Во-первых, вечером он будет как выжатый лимон. Во-вторых, тебе совсем не обязательно к нему подлизываться. Он хорошо к тебе относится. И Хло тоже. — Августа повернулась спиной к матери и подняла волосы, ожидая, пока Ванда застегнет ей «молнию». — А в-третьих, не кажется ли тебе, что это выглядело бы так, словно все подстроено.
Ванда застегнула «молнию».
— Во-первых, не говори глупости. Во-вторых, я вовсе не подлизываюсь к Скотти — просто чувствую себя немного обязанной ему.
Августе потребовалось несколько секунд, чтобы переварить сказанное.
— Почему это ты чувствуешь себя обязанной? — с подозрением спросила она.
— Он помог в рассылке моих памфлетов о тропических лесах. Забрал их все и сказал, что знает в этом городе место, где они разойдутся лучше всего.
— Мама! Не смей этого делать! Только не сейчас, когда Скотти так занят! Хлоя. Пьеса. Высшая школа. Дом…
Ванда хмуро посмотрела на дочь:
— Я знаю, что на уме у этого молодого человека, и распространение нескольких сотен памфлетов не охладит его пыл, можешь мне поверить.
— Мама!
— Августа!
— Я серьезно.
— И я тоже. Кстати, у него это тоже серьезно. Никогда не видела более влюбленного мужчины.
— Ты так думаешь? — после долгой паузы переспросила Августа.
— Я это знаю.
Августа только покачала головой и, вздохнув, вышла из комнаты. Как бы ей хотелось иметь хотя бы десятую долю такой уверенности. Верить, что настоящая любовь способна победить неудачи и разочарования… Но зачем обманывать себя. Она знала, что все это неизбежно кончится. Вот только лучше бы это испытание чувств закончилось до того, как придется прибегнуть к лекарственной терапии.
— Что происходит с нашими детьми? — прервала ход ее мыслей усевшаяся рядом Кэрри Матракс. — Только посмотри на них. Жевуны и мигуны словно не в себе. Дороти забыла половину своих реплик. Железный Дровосек постоянно спотыкается. А Лев — не трус, а просто идиот какой-то. Никак не может попасть в такт.
— А ведь вчера мы прошли всю пьесу без единой заминки. Может, они наглотались таблеток? Или мы видели бы их другими, если бы сами наглотались таблеток? — Обе женщины рассмеялись. — Остается поверить, что генеральная репетиция всегда проходит черт-те как, а завтра все будет идеально.
Скотти и три его ассистента ходили в толпе на сцене, разговаривая то с одним, то с другим актером, поправляя реквизит и выкрикивая команды осветителям.
— Судя по тому, как идут дела сегодня, завтра просто не может быть хуже, — сказала Кэрри, погрозив пальцем своему маленькому мигуну. Детишки сидели прямо перед ними на двух рядах. — Что это с вами сегодня? — спросила Кэрри серьезного маленького первоклассника — точную копию своего старшего брата Стиви, — поправив желто-розовую шляпу у него на голове. — Вы устали сидеть? Проголодались? Я думаю, мы почти закончили, осталось совсем немного посидеть тихонько.
— Я сижу тихонько, тетя, — ответил мальчик, переглядываясь с одноклассниками.
— Дорогой, ты все время пересаживаешься с места на место. Я ведь слежу за тобой.
— Эта девчонка, мам. Она испачкает мой костюм. Или заразит меня. Что? Какая девчонка?
— Хлоя. Подружка мисс Миллер из другой школы. Она вся красная и говорит, что, кажется, заболела. Я не хочу заразиться.
Хмуро переглянувшись, обе женщины встали со своих мест и направились к тому месту, где сидела Хлоя. Вокруг нее образовалось пустое место, другие дети предусмотрительно отсели подальше. Лицо девочки действительно было красным, глаза — полузакрыты.
— Хлоя? — Августа подошла к девочке, переступив через несколько пар коротких ножек. — Хлоя, дорогая. Тебе нехорошо?
Влажные карие глаза с несчастным видом смотрели прямо на нее. Сердце Августы больно сжалось. Присев рядом, она обняла несчастного ребенка.
— Да ты вся горишь, дорогая. Почему ты ничего не сказала?
— Я хочу участвовать в пьесе.
— Знаю, милая. Но это невозможно, если ты больна. Пойдем. Пойдем со мной, Хлоя. Скажем твоему папе, а потом один из нас отвезет тебя домой.
— Но я хочу участвовать в спектакле. Мне станет лучше завтра?
— Не знаю. Надо подождать и посмотреть. А сейчас пойдем. Э, да тебе совсем плохо!
Низко опустив голову, Хлоя последовала за Августой. Кэрри, которая сразу поняла, что ребенок болен, пошла сообщить об этом Скотти, который уже приближался к ним уверенными шагами.
— Что здесь такое? Больной житель страны Оз, не так ли? — Скотти опустился на одно колено рядом с дочерью. — Что с тобой, Хло?
Девочка снова покачала головой, затем уткнулась личиком в плечо отца. Скотти подхватил ее на руки и стал мерно покачивать.
— Я отвезу Хлою домой, — сказал он, бегло окидывая взглядом сцену, словно желая убедиться перед отъездом, что вверенная ему территория в порядке.
— О, я могу отвезти ее сама, — предложила обеспокоенная Августа. — Или, может быть, в больницу? Хлоя вся горит и выглядит такой… Вообще-то лучше я прослежу здесь за всем, а ты отвези ее в больницу. Я приеду к вам, как только освобожусь.
— Нет, нет. Пока что я отвезу ее домой. Но буду очень признателен, если ты останешься здесь последить за моими режиссерами. Они знают, что делать, но им может потребоваться помощь.
— Да, конечно. Поезжай. Если надо будет, позвони маме. Она незаменима в критических ситуациях. И позвони мне… хотя нет, не надо. Я скоро сама буду дома. Не волнуйся. Генеральные репетиции всегда ужасны. Завтра все будет хорошо. Сейчас главное — Хлоя.
К всеобщему восторгу, Скотти вдруг наклонился к Августе и накрыл ее рот поцелуем.
— Все будет нормально, — сказал он. — Дети часто болеют, но быстро выздоравливают. Позвони мне, если что не так. Увидимся позже.
— Хорошо, — сказала она. Хлоя на прощанье погладила Августу по руке, а та послала ей воздушный поцелуй.
Августа смотрела вслед удаляющимся Скотти и Хлое, вдруг осознав, что они уносят с собой частичку ее сердца. Ей открылась неожиданная истина — без этих, самых дорогих ей людей ее жизнь будет пуста и никчемна.
— Пойдем, — тронула ее за рукав Кэрри. — Чем скорее мы приведем в порядок эту комедию ошибок, тем скорее попадем домой.
— Как ты думаешь, с ней все будет в порядке? Я ведь почти ничего не знаю о детях. Я чувствую себя такой…
