Анжина посмотрела в глаза старого, верного друга и тот потерялся. Всего лишь на минуту, но самую прекрасную, самую счастливую за последние месяцы он всерьез поверил, что все еще будет и Анжина… Анжина жива. В желтых глазах женщины был целый мир, в них кралась печаль и гладила ласка, в них была невысказанная, глубокая боль от потерь и всепрощение, в них была милость королевской особы и нежность хрупкой слабой женщины, мужество отважного воина и скорбь брошенной, преданной жены. Одного в них не было — ненависти, даже оттенка ее, будь то злость или обида.
— Ты совсем осунулся, а еще и спать тебе не даю, — улыбнулась грустно Анжина, провела по небритой щеке Шерби, и тот зажмурился, чувствуя, что сейчас расплачется как пацан, прижмется к Анжине, стиснет крепко в объятьях, чтоб никогда и никто больше не смог ее обидеть, причинить хоть толику зла. Отобрать у него.
Иллюзия? Но как желанна и прекрасна!
Мужчина отвернулся, чтоб она не заметила влажного блеска в его глазах, подал сок:
— Попей и спи. Тебе нужно восстанавливать силы.
Анжина кивнула, пряча печальный взгляд:
— Конечно…
И тишина в ночи. Только два сердца бьются в тишине, не вместе и все же вместе, оба брошенные и отвергнутые и все же не одинокие.
`Мы справимся', - подумал Кирилл, глядя на силуэт женской фигурки лежащей на постели.
Утром он отвел ее ванную:
— Сама сможешь помыться? — спросил, видя, что она еще слаба. Анжина вымучила улыбку, присев на край ванны:
— Конечно. А можно… одежду какую-нибудь, а то в твоей футболке…
— Да, вот шкаф, — он отодвинул створку встроенного в стену шкафа, показывая женщине стопку мужских футболок.
— Я о своей одежде.
Кирилл смущенно потер затылок.
— У меня ничего нет? — догадалась она. — Неужели Ричарду жаль для меня даже старых брюк? Моих.
— Извини… Это я не подумал, но как только выберусь в город, обязательно куплю все что нужно. Ты не переживай, у меня есть гало, проживем, — улыбнулся бодро. — Потом устроюсь куда-нибудь. Не пропадем. Ты не будешь ни в чем нуждаться, и все будет хорошо, вот увидишь, — присел перед ней, видя, как ее голова клонится все ниже. — Не расстраивайся, наладится. Главное сейчас, чтобы ты выздоровела.
Анжина смотрела на него и словно видела впервые:
— Господи, тебя-то за что? За то, что помогаешь мне? — ее глаза стали огромными, желтыми. — Как же он мог?
— Ерунда. Не бери в голову.
— Я всегда считала, что зло наказуемо, но оказывается наказуемо и добро.
— Неправда, — пожал ей ладонь, улыбнувшись. — Зло наказывается добром, и ему от этого очень плохо, а добро, как не наказывай оно останется добром, и ему все равно на все зло мира.
Анжина улыбнулась и взъерошила волосы Кирилла.
— Идеалист…Спасибо тебе.
— На здоровье, — поднялся. — Купайся. Я пока завтрак принесу.
Анжина сидела в ванне, смотрела на воду и вдруг, ей показалось, что она не в ванне, а в карьере. Под ней камни, покрытые тиной, над головой парит огромная птица, и кто-то кричит, надрывая горло: Халена!
Она почувствовала слабость и головокружение, легла, прислонившись головой к краю ванны, и посмотрела в зеркальный потолок. И никого не увидела — ни птицы, ни неба, ни крикуна, только странную женщину, слабо напоминающую ей себя. И в тумане зеркала ей привиделся бой, послышался лязг мечей, и боль разлилась по ребрам. Она посмотрела на себя, увидела рубцы. Откуда?
Но вместо ответа поплыли кадры давнего и недавнего прошлого: взятие Бель-Теля, Паул с аккуратной дырочкой во лбу, а потом Танжер, одаривший ее выстрелом в сердце… Ричард…
И замелькали картинки, казалось бы, длинных, безмятежных лет рядом с ним, но как оказались, коротких на деле…
Ричард. Ему она поверила безоговорочно, его любила, боготворила. И не было ему равных в благородстве и бескорыстии.
Синие глаза, мужественный профиль, сильные руки. Галоп коней по песку у кромки моря, тихий счастливый смех влюбленной пары. Его мягкая улыбка и взгляд, что не скрывает любви, сродной с обожанием…
Его нежность, ее смущение и страхи, которые он развеял своей любовью как дым. Его радость, когда родился сын, и тихий гнев, прикрывающий страх за нее, когда она решилась на второго ребенка…
Когда это было и было ли? С ней ли?
— Анжина? — деликатно постучал в дверь Кирилл. — Завтрак стынет.
— Сейчас, — с трудом стряхнула оцепенение от воспоминаний, которые были как будто не из этой жизни, не из ее.
Женщина высушила волосы, надела футболку Кирилла и горько улыбнулась: ну, не смешно ли? В собственном доме, королева не имеет даже своей одежды.
Что же с тобой произошло, Ричард?
Анжина села за стол и хмуро оглядела сервировку: овсяная каша, фрукты, хлеб с маслом, кофе с молоком. Очень интересно.
— Это завтрак? — уточнила.
— Да, — смутился Кирилл, и Анжина заподозрила, что и в питании им отказано. Но этого не может быть, это было бы слишком.
— Тебе хватает? Тебе нужно питаться плотно, ты здоровый мужчина… и овсянка?
— Мне хватает, — угрюмо заметил мужчина, пряча взгляд в тарелке с кашей. Анжина отодвинула свою порцию, чувствуя, как ее одолевает уже не непонимание, а злость. Нет, нужно срочно поговорить с Ричардом и выяснить, с какой радости он превратился в подобие своего брата. Хотя нет, конечно же, это не он, он просто не мог и не смог бы так поступить. Наверняка — Крис. О, этот милый циник и пессимист способен и не на такие действия.
— Почему не кушаешь? Не хочешь? — забеспокоился Кирилл. Она сунула в рот виноградину, задумчиво поглядывая на друга.
— Почему ты это терпишь?
— Что? — спросил сухо и принялся чистить яблоко.
— Отвратительное отношение к себе. Вот это, — ткнула пальцем в сторону тарелки с кашей. — Все что ты заслужил? Это плата за твою верность?
— Это мизерная плата за сохранение себя и своих принципов. А еще за твою жизнь, — разрезал яблоко на дольки и, положив на чистую тарелку, подвинул Анжине. Она принялась жевать плод, задумчиво разглядывая Кирилла.
— Спасибо, но стоит ли она того?
— Смотря с какой стороны смотреть.
— Или кому?
— Или, — кивнул.
— Не жалеешь?
Странный вопрос.
— Нет. А ты бы пожалела?
— Нет, — ответила не задумываясь, чем насторожила мужчину.
— Почему?
— Глупый вопрос. А ты почему не жалеешь?
Кирилл потер затылок:
— Долго объяснять.
— Торопишься? — улыбнулась с горчинкой.
— Оставайся такой как сейчас, — попросил Кирилл любуясь Анжиной. Его Анжиной, той, что он помнил и знал.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
