Пленница, проходившая мимо с полными ведрами воды, в одно мгновение оказалась рядом. Она бросилась к малышу и едва успела выхватить его из-под лохматого пса.
Собака на секунду замерла и со всей жестокостью вонзила зубы в ее бедро. Острые когти разодрали ветхую рубаху, скользнули по грязному телу, оставляя глубокие кровавые борозды.
Крик ребенка, его матери и выстрел – все слилось в один звук. Собака обмякла и упала на землю. Нестерпимая боль и звон в ушах…
Женщина сникла, покорно отдала ребенка в руки отца, зажала платьем кровавую рану и незаметно отошла в сторону. На нее уже никто не обращал внимания.
Немногим позже появилась молодая хозяйка. Не проронив ни слова, грубо оторвала окровавленную тряпку от ноги и густо посыпала рану золой, размазав ее пальцами. Под ее торопливыми движениями от боли туманилось сознание. Не поднимая головы, она незаметно сунула в руку кусок черствой лепешки и, не проронив ни слова, ушла.
После этого случая мать мальчика частенько задерживала на ней взгляд и однажды, когда мужчин не было дома, присела рядом на толстый чурбан.
– Эй, неверная, зачем ты спасла моего сына? – спросила несколько грубовато.
Пленница отодвинула большой казан, старательно вытерла руки подолом грязного платья и опустилась на землю.
– Хочешь услышать правду? – она не узнала собственный голос, прозвучавший впервые за много дней.
– А ты скажешь правду? – с презрительной усмешкой спросила молодая женщина, прищурив черные, как уголь глаза.
– Скажу, как я ее понимаю. Вот ты назвала меня неверной. Да я православная. Не буду утверждать, что фанатично верю в бога, но всегда жила по совести. Христианский бог принес в наши сердца доброту. Он приказал любить ближнего нашего, как самого себя или даже больше. Чем виноват этот мальчик? – она кивнула в сторону малыша. – Он такой же ребенок, как и дети другой веры. О нем нужно заботиться, вырастить и научить быть человеком. Магомед тоже создал великую религию, но она стала жестокой и не видит другого бога, кроме аллаха. Тех, кто с этим не согласен, убивают. Так не должно быть… – она не успела досказать.
– Эй, шевелись, ходишь, как сонная муха, – прервала ее хозяйка и в голосе послышалась скрытая угроза. Быстро подхватив ребенка на руки, она скрылась в доме.
Прошло несколько дней. Ничто больше не напоминало о разговоре двух женщин. Но, похоже, они обе о нем помнили.
Однажды безлунной ночью, когда все угомонились и погрузились в сон, дверь клетки осторожно открылась и в нее тенью прошмыгнула невысокая фигура, закутанная в покрывало. Жестом поманила пленницу и показала рукой в сторону гор. На ночь цепь убирали, и препятствий для бегства не было. Это был маленький шанс к спасению, и она использовала его…
Варвара тяжело вздохнула. Никому не дано заглянуть в тайники человеческой души и каждый покорно, без посторонней помощи, должен карабкаться со своим крестом на свою Голгофу…
– «Если крест тяжел…» – пробормотала она. Неужели этот крест будет с ней до конца дней?
От нагретого за день камня ощущалось приятное тепло. Она привстала, потянулась телом к солнцу, вдохнула полной грудью свежий воздух и уже собиралась сбежать к реке, чтобы с разбегу плюхнуться в, обжигающую холодом воду. Смыть, как можно скорее смыть, вновь захватившую боль. Но неожиданно остановилась, увидев на берегу знакомую фигуру.
Роман! Он неторопливо шел со стороны деревни, на ходу снимая рубашку, и через мгновение уже плыл, разрезая грудью, стремительно бегущий поток воды. Сильные руки легко боролись с течением, которое с первых минут подхватило его и упорно пыталось увлечь за собой.
Наблюдая за парнем, Варвара медленно спустилась с обрыва. Она сняла босоножки и вошла в воду по щиколотку, немного приподняв юбку. Роман был настолько увлечен борьбой с течением, что не сразу ее заметил. Взгляд его скользнул по длинным загорелым ногам и в глазах мелькнул вызов, но уже через мгновение он безразлично отвернулся и продолжал плавать так, словно рядом никого не было.
Наплававшись вволю, медленно двинулся к берегу. Поравнявшись с Варварой, остановился и ладонями вытер лицо.
Запах свежести и силы, исходившей от молодого крепкого тела, вызывали смешанные чувства, от которых перехватывало дыхание.
«Будь осторожнее» – предупредила себя и, уже в который раз, опустила перед ним глаза.
Роман медлил и не уходил. Вода капала с его блестящих на солнце волос и, ручьем стекая по груди, спускалась ниже по животу.
Рассеянный взгляд ее лихорадочно блуждал по смуглому мускулистому телу и вдруг остановился на равномерных следах от пуль.
«Автоматная очередь», – мелькнула быстрая мысль. Рука сама потянулась вверх и легонько коснулась плеча. Через мгновение пальцы уже нежно гладили и ласкали влажную упругую кожу. Ей вдруг захотелось очутиться в объятиях этих крепких загорелых рук и…
Нежные порывы, заставившие неразумное сердце биться чаще, были безжалостно остановлены. Роман решительно убрал ее руку и, так же, как и в прошлый раз, крепко сжал пальцы. Теперь по его взгляду уже невозможно было догадаться, о чем он думает. Спокойно вышел на берег и, захватив одежду, ушел, не оборачиваясь.
Вероятно, есть какое-то физическое объяснение тем эмоциям, которые он в ней пробуждал. Варвара и сама не ожидала, что так слепо может подчиниться неподвластной ее пониманию силе чувств. Пожалуй, впервые за много лет она особенно остро ощутила себя одинокой и никому не нужной. Горько усмехнулась своим мыслям, подняла руки вверх, затем резко наклонилась и прямо в одежде бросилась в реку. Холодная вода остудила порывы души, приняла на себя все сомнения и тревоги и, не покидающую боль.
Творческий процесс восстановился незаметно, сам по себе. Она снова сутками просиживала за компьютером и новые страницы романа уже надежно хранились в электронной памяти.
Изредка Варвара наведывалась на огород, приводивший ее в полное уныние, но тетя Катя помогла решить и эту задачу. Она познакомила ее с соседкой, живущей через три дома, и теперь та каждое утро за умеренную плату с усердием полола грядки, чтобы было не хуже, чем у самой Трофимовны.
Казалось, больше ничего не должно отвлекать и, все же, работа над книгой продвигалась туго. Варвара потратила на нее столько душевных сил, что их хватило бы не на один подвиг.
Она поднималась с первыми петухами и, наспех, выпив пару чашек кофе, спешила к своим героям. Жила их жизнью, придумывала для них все новые и новые испытания, погружая в море чувств и страстных порывов, или же вовлекала в новые приключения.
Оставалось совсем чуть-чуть, каких-то пару глав, и она перевернет последнюю страницу. Отпуск заканчивался, но главная задача, ради которой она приехала в эту деревушку, все еще была не выполнена.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
