день сегодня! Мои молодцы сейчас, просто счастье какое-то, обнаружили практически целыми две старые добрые фрондиболы! Теперь и у нас появляется шанс, в случае чего, «показать зубы» графу Симону!
Раймон обрадовался:
– А, сколько дней займет их перевозка до Тулузы, граф Бертран?
Бертран де Комминж почесал затылок и, подумав около минуты, ответил:
– Полагаю, что за два или три дня управятся. Как полагаете, начнем обстреливать замок, или «пристреляем» их для внешней обороны?
Раймон предложил де Комминжу пройтись вдоль восстанавливаемых укреплений. Граф слез с коня и отдал поводья оруженосцу. Они пошли вдоль внешних стен города, обходя его слабые места, располагавшиеся на южном участке.
– Думаю, что граф Симон начнет, скорее всего, именно на этом участке. – Произнес де Сен-Жиль, указывая на сектор возле южных ворот и моста. – Ему покажется, что здесь и здесь, – граф указал пальцем на некоторые участки обороны, – его людям будет проще пробиться и деблокировать замок Шато-Нарбоннез!
Бертран де Комминж присмотрелся и кивнул в знак согласия:
– Да, эти укрепления, так и «просятся», чтобы именно с них и начали атаку крестоносцы…
Раймон улыбнулся:
– То, что нам и нужно! К счастью для нас, это – самая древняя часть городских укреплений. Они возводились еще римлянами, после чего перестраивались древними готскими королями. Враг так и не смог обнаружить и разрушить разветвленную сеть подземных ходов и лазов, которых здесь, не менее десяти!
Комминж заинтересовался:
– Очень занимательно, мессир Раймон…
Раймон де Сен-Жиль улыбнулся и продолжил:
– У нас есть одно важное преимущество – враг не знает о ходах, а равнина здесь – так и располагает к тому, чтобы поставить лагерь и основные осадные орудия врага! Сами подумайте, граф, – северные рубежи крепки и достаточно укреплены для того, чтобы смогли отбить атаки врага. Запад, так он закрыт рекой, течение которой в этом месте достаточно быстрое. Восточные рубежи изрезаны оврагами, болотцами и малопригодны для создания сектора постоянной осады! Остается юг города!
Бертран подумал и сказал:
– Было бы просто отлично, если граф Симон «внемлет» вашим словам и станет атаковать именно с юга!
– Ладно, вечером поговорим с графом де Фуа. Он, говорят, мастер на всякие хитрости, засады и прочие дела! Может, он, чем-нибудь, нам поможет?
Они развернулись и пошли в центр города, к дворцу, куда, судя по звуку горна, прибыл парламентер из осажденной цитадели Шато-Нарбоннез.
Действительно, когда они приблизились к дворцу графа Раймона, то увидели, как граф Раймон-Роже де Фуа разговаривает с рыцарем, стоящим под флагом графа де Монфора. Его золотой вздыбленный лев на червленом поле был виден издалека…
– Еще раз, прошу передать сеньоре Алисе де Монморанси-Монфор мой поклон, мессир рыцарь. – Учтиво произнес граф де Фуа парламентеру французского гарнизона. – Приношу слова уважения храбрости и уму сеньоры графини. Тем не менее, мы настаиваем на немедленной сдаче цитадели и замка Шато-Нарбоннез. Мы гарантируем соблюдение всех правил и условий почетной капитуляции! Гарнизону замка позволяется покинуть Шато-Нарбоннез с развернутыми знаменами и при оружии! Никаких требований о выкупе выдвинуто нами не будет.
Рыцарь молча выслушал предложения графа де Фуа. Он понимал, что это – всего лишь пустая формальность, обязательная и строго соблюдаемая благородными сеньорами того времени.
Рыцарь – высокий и крепкий светловолосый северянин, стоял перед графом, широко расставив ноги. Он был в полном вооружении. Меч его, как и положено парламентеру, был в ножнах, обернутых лентой белого цвета. Шлем рыцаря держал молодой оруженосец, стоявший чуть поодаль от рыцаря. Второй оруженосец рыцаря держал древко знамени графа де Монфора – повелителя города и земель графства. Третий оруженосец стоял и держал белое знамя переговоров.
– Мы тронуты вашим благородным и щедрым предложением, мессир граф Раймон-Роже де Фуа. – Ответил, поклонившись, рыцарь. – Но, к несчастью, мы не имеем желания исполнить ваши требования и согласиться на ваши условия. Гарнизон замка Шато-Нарбоннез не имеет возможности и желания, в отсутствии своего сеньора и повелителя, нарушить законы верности и сдать замок Шато-Нарбоннез.
Граф де Фуа, не рассчитывающий на согласие, произнес:
– В этом случае, мессир рыцарь, прошу вас передать госпоже графине Алисе, что мы начинаем осаду замка! При этом, мы оставляем за графиней право, в любой момент, согласиться на наши предложения о почетной капитуляции.
– Я, рыцарь Готье де Сен-Марк, от лица своего грозного и справедливого сеньора – графа Симона де Монфора, заявляю о принятии осады замка Шато-Нарбоннез! Мы объявляем оборону замка и заявляем, что Шато-Нарбоннез предостаточно оснащен и снабжен водой и продовольствием! Замок и гарнизон не сдадутся и выдержат любую осаду!
– До скорого свидания в Шато-Нарбоннез, мессир рыцарь! – Учтиво поклонился граф де Фуа.
– До скорого свидания в лагере моего господина и сюзерена, Ваша светлость де Фуа! – Улыбнулся парламентер. Он развернулся и, гордо расправив плечи, пошел к замку…
Графы де Сен-Жиль и де Комминж подошли к Раймону-Роже. Де Фуа стоял и спокойно наблюдал за уходом парламентера.
– Каково ваше мнение, милейший граф де Фуа? – Спросил его Бертран де Комминж.
– Кто их знает? – Пожал плечами граф в ответ. – Думаю, что рыцарь не врет. Замок и правда грозен. Граф Симон скоро прибудет сюда. Вот тогда, клянусь святым Фуа, нам придется действительно «туго»!
Раймон де Сен-Жиль согласился:
– Я сам его ремонтировал. Шато-Нарбоннез, поверьте мне сеньоры, действительно неприступный замок! К тому же, у нас мало рыцарей и специалистов по осадам! Нам надо теперь больше думать об обороне, мессиры…
Только к октябрю граф Симон смог, более или менее, прийти в себя и собрать армию.
Он разослал приказы, требуя от всех гарнизонов прислать рыцарей и пехотинцев, подвергая крепости и замки риску быть захваченными врагом. Коменданты, скрепя сердцем, исполняли приказы графа Симона. Замки пустели. И без того слабые и малочисленные гарнизоны теперь уменьшались до смешного количества! Вскоре, замки стали захватываться сторонниками «старой» власти…
Граф де Монфор терял все свои завоевания, но упорно копил силы для осады Тулузы, главного оплота сил сопротивления.
И вот, к середине октября 1217 года отряды крестоносцев приблизились к Тулузе…
Сходу захватить Тулузу не удалось. Рыцари и горожане, включая женщин и детей, сражались
