теперь на два фронта. Одна часть надежно блокировала замок Шато-Нарбоннез, не позволяя сильным арбалетным огнем высунуться за стены, гарнизону замка. Другая часть защищала стены и укрепления города, проявляя, поистине, чудеса героизма, граничащего с фанатизмом и исступлением обреченных!
Пауза, данная им Симоном, пока тот собирал свои войска, позволила привести укрепления в относительный порядок. Мало того, помимо двух фрондибол, защитники Тулузы под руководством двух «инжениаторов» – мэтра Гарнье и Бернара Парейра, сумели изготовить еще два небольших требюше и около десятка камнеметов древнеримского образца. Теперь, у защитников Тулузы появилась возможность, как выразился граф де Комминж, «показать зубы» …
После трех дней неудачных и, несколько хаотичных, атак граф Симон приказал частям крестоносцев блокировать город, переходя к затяжной осаде. По окончании совещания с предводителями отрядов, граф принял решение о размещении лагеря, обоза и ставки на южном направлении…
– Мессиры рыцари и сеньоры! Осмотрев укрепления города, я принял решение о начале осады Тулузы. Запад, север и восток города приказываю обнести палисадом и расставить небольшие отряды. Этим, мы отрежем осажденных графов Фуа, Комминжа и Сен-Жиля от связи с внешним миром. Голод и нехватка продовольствия, в конце концов, вызовут болезни и голод!
Сеньоры согласились с графом. Тем более, что южное направление, как показалось им, было наиболее слабым и уязвимым для атак. Граф Симон приказал своим мастерам осадного дела построить несколько «кошек» – больших осадных перекатных башен из дерева. Мастера принялись за работу. Через два месяца, к концу декабря 1217 года, «кошки» были готовы. К этому же времени, из Каркассона и Кастельнодари привезли и притащили пять требюше и около тридцати малых и средних камнеметов.
Две «кошки», построенные для Симона мастерами, были удивительными и поразительными, даже для того времени, сооружениями. Их сравнивали с опасным чудищем…
Вот, как описывается одна из «кошек», примененных Симоном де Монфором для осады Тулузы в современных исследованиях, опираясь на «Песнь об альбигойском крестовом походе»:
«Она служила защитой для 400 рыцарей и 150 лучников и была неуязвима для требюше, камнеметов и каменных глыб, поскольку отдельные ее части: платформа, боковые поверхности, балки, стропила, двери и своды – скреплялись с помощью железа и стали».
Осада Тулузы вызвала, довольно-таки, сильное «нежелание» многих из французских рыцарей и знатных баронов, не пожелавших лишний раз рисковать собой, подвергаясь риску быть убитыми из неблагородного оружия – арбалетов или камней требюше и фрондибол. Симон был вынужден, практически в одиночку – не считая своих верных друзей: Ги де Леви, Робера де Мовуазена и Бушара де Марли, руководить пехотинцами. Напряжение возрастало…
Помощь защитникам Тулузы активно оказывали местные жители и сеньоры, нападавшие на отряды фуражиров и грабившие обозы французов…
Наступила пауза в активной осаде, вызванная зимой… Армия Симона де Монфора вяло атаковала, отдавая большее предпочтение использованию метательных машин, методично разрушавших город. Чтобы защитники не смогли применить свои метательные орудия против Шато-Нарбоннез, Симон периодически устраивал имитации атак на валы и укрепления Тулузы. Так и прошла зима и начало весны 1218 года.
Ги де Леви и, в особенности, Бушар де Марли никак не могли понять причину такой «вялости» и осторожности, охватившей их друга и предводителя. Они терялись в догадках, пока, во время одной из вечерних попоек, подвыпивший изрядно Бушар не спросил у Симона:
– Симон, друг мой! Почему это ты стал вдруг таким неженкой? Ты, которого раньше «за уши» невозможно было отогнать от штурмовых лестниц, – теперь стал осторожничать?
Симон как-то вздрогнул и побледнел. Он поставил кубок с вином и молча опустил голову вниз. Наступило неловкое молчание. Бушар подумал, было, что сболтнул лишнего. Ги де Леви делал ему знаки за столом, чтобы Бушар извинился перед Монфором. Вдруг, Симон поднял голову и произнес, каким-то глухим голосом:
– Как бы вам, друзья мои, лучше объяснить…
– Да ладно тебе, Симон, не обращая внимание! Мало ли чего Бушар ляпнул спьяну! – Начал было Ги де Леви, но Симон прервал его, сказав:
– Нет. Бушар прав. Я – боюсь! Я, как дурак, боюсь смерти…
Рыцари примолкли. Тут, решил что-то успокаивающее сказать Робер де Мовуазен, старый друг Симона:
– Монфор! Хватит тебе дурачиться! Мы все, в большей или меньшей степени, боимся смерти! Ги – боится!
Ги де Леви кивнул. Робер продолжал успокаивать Симона:
– Даже наш «бесшабашный» де Марли – и тот боится смерти! Бушар еще не женился и не завел наследника! В отличие от нас всех, наш «добряк-здоровяк» еще холостяк!..
Рыцари от души рассмеялись удачному сравнению бугая Бушара де Марли. Даже Симон улыбнулся, правда, как-то вымученно. Рыцари снова подняли кубки с вином…
– Нет, ребята. – Вдруг снова завелся Симон. – Вы же знаете мою Алису. Кстати, Бушар, она – твоя кузина по роду! Тебе уж ее-то не знать!
Симон повернул голову к де Марли. Бушар чуть не поперхнулся вином:
– Это точно! Алиса – та еще!!!
Рыцари снова насторожились.
– Вот. Алиса значит… где-то… у какой-то, толи цыганки, толи еврейки… в общем, гадалки, узнала, что я не доживу до… пятидесяти пяти лет! Не знаю, как, но она узнала у этой бестии, что я помру в возрасте пятидесяти четырех лет! А это значит – в этом году! Вот, какие пироги, друзья мои…
Рыцари наперебой заговорили, успокаивая Монфора. Симон отнекивался, кивая головой, но продолжал, словно баран, стоять на своем. Тогда, Ги де Леви произнес, подводя итог мыслей рыцарей:
– Значит так! Симон, ты – наш друг и товарищ! Более того! Ты – наш брат! С начала весенней кампании, осаду Тулузы мы берем на себя. Я стану предводителем осады, благо, что я – маршал де Ла Фо! Робер займется осадными машинами и пехотинцами. Мессир де Марли возглавит рыцарей для атаки в случае прорыва в город. Ты – сиди и отдыхай! Пей вино, слушай пение трубадуров. Гоняйся за юбками. Отравляй почтовых голубей своей женушке в осажденную цитадель… В общем, чтобы мы тебя, ближе, чем на три арбалетных выстрела, возле Тулузы не видели!
Рыцари закивали, соглашаясь с Ги. Симон снова рассмеялся, на этот раз – уже веселее.
– Да, ребята, вы – как были обормотами, так ими и остались! – рассмеялся Симон. – Но, я же не могу сидеть
