объяснить, и, думаю, раз Мартин оказался на Темной стороне, это можно списать на него, но этот последний? Таксист? Этот случай застал меня врасплох.
— Почему ты считаешь, что первое нападение легко объяснить?
Вопрос застал Айви врасплох.
— Я всегда знаю о такой возможности, когда перевожу Хранителя за пределы Англии. Мы все знаем, что Общество охотится за ними, поэтому нам нужно быть начеку и быть готовыми к нападению в любой момент. Я имею в виду, что они явно не хотят, чтобы мы доставили Хранителей в безопасное место. Это полностью разрушит их планы.
Она сделала паузу, когда ей пришла в голову одна мысль.
— Что, если это указывает на то, что Азиль не один из них. Зачем пытаться помешать Хранителям добраться до него, если он все равно позволит Обществу их убить?
— По разным причинам. Чтобы сохранить видимость непричастности? Чтобы избежать пристального внимания? В качестве своего рода извращенной игры? Я могу придумать множество возможных объяснений.
— Ух ты, мне стало легче.
На этот раз он проигнорировал ее сарказм.
— В любом случае, я не уверен, что согласен с тем, что первое из нападений можно так легко объяснить. Разве ты не скрывала свою личность и свою цель? И не принимала ли ты мер предосторожности, чтобы тебя не обнаружили и не проследили за твоими передвижениями?
— Конечно же, да.
— Ну и? Как демоны тебя нашли?
Айви лихорадочно соображала. Ей не нравился подтекст его вопросов.
— Возможно, это заслуга Мартина. Ведь теперь мы думаем, что он все это время работал на ночных.
Баэн приподнял одно плечо.
— Это может быть правдой.
— Но ты так не считаешь.
— Нет. Причастность Мартина к Обществу все еще не объясняет третье нападение, и ничто не объясняет постоянство стольких нападений за столь короткий промежуток времени.
— И какова же твоя теория?
Баэн пристально посмотрел на нее, и она увидела, как его глаза из темных и человеческих превратились в горящие и нечто совершенно иные.
— Мне пришло в голову, что единственный элемент, общий для всех трех инцидентов, — это ты, Айви Бекетт.
Это заявление вывело ее из равновесия. Выбило из колеи. Ударило по голове. Сделало всевозможные метафорические вещи, которые в итоге шокировали и напугали ее до смерти. Что, черт возьми, он пытался этим сказать?
— Хочешь сказать, что думаешь, будто я тоже сотрудничаю с Обществом? — возмущенно потребовала она, поднимаясь на ноги.
Удивленное выражение лица Баэна подсказало ей, что он и не предполагал, что она сделает такой вывод из его слов.
— Конечно, нет. — он опустил руки, сложенные на груди, и его тело заметно расслабилось. — Нет, Айви. Я знаю, что ты никогда не станешь помогать Тьме. Я не хотел, чтобы ты подумала, будто я подозреваю подобное. Я и не подозреваю.
— Тогда что?
Он шагнул вперед и осторожно взял ее за руки, его огромные ладони были полны силы.
— Я не боюсь тебя, маленький человечек. Я переживаю за тебя.
— Что это значит?
Он колебался, а его ладони рассеянно поглаживали ее руки, пока Айви не почувствовала, как по коже побежали мурашки. Даже это простое, успокаивающее прикосновение вызывало у нее дрожь. Она не могла объяснить свою реакцию на огромного сверхъестественного защитника, но уже начала их предугадывать. Он быстро становился ее личным криптонитом.
— Я подозреваю, что ночные следят за тобой, малышка, — наконец сказал ей Баэн, по его голосу было видно, что он не хотел этого делать. — Полагаю, что уже некоторое время, и они воспринимают тебя как угрозу, с которой нужно… разобраться.
— Со мной? — она недоверчиво рассмеялась. — Это просто смешно. Общество знает, что у них есть пять Стражей, с которыми им предстоит разобраться… шесть, вместе с тобой… не говоря уже о тех Хранителях, которые идут с ними. И ты думаешь, они будут беспокоиться об одном маленьком человечке, чей величайший вклад в борьбу с Тьмой заключается в том, что он прославленный добровольный туристический агент? Ты под кайфом?
Он уставился в пол в явном замешательстве.
— Я нахожусь в таком же состоянии, что и ты.
— Это такое выражение, тупица. Оно означает, что ты явно не в себе. Я абсолютно не представляю угрозы для ночных. Я не Хранитель… — Айви подняла руку, пресекая его протест. — Я не владею магией, не говоря уже об обучении, и мой предполагаемый «талант» полезен примерно так же, как бикини на Южном полюсе. Чего, черт возьми, они надеются добиться, преследуя меня?
— Я не знаю, но мы не можем отвергать такую возможность, учитывая имеющиеся доказательства.
— Доказательством служит то, что с прошлой ночи мне посчастливилось трижды чуть не погибнуть. — она нахмурилась.
Он свирепо на нее посмотрел.
— Общество может быть неизбирательно жестоким и злым, но у них всегда есть план. Они бы не приходили за тобой так часто, если бы не хотели чего-то от этого добиться.
— Я 27-й номер в карточках Вельзевула?
Его пальцы внезапно крепко ее сжали.
— Не стоит шутить о своей безопасности.
— Ну, а что, черт возьми, мне еще делать? Свернуться и рыдать? Это никому не поможет, а мое лицо только пойдет пятнами, а глаза опухнут. Нет, спасибо.
Баэн выглядел так, словно хотел встряхнуть ее, чтобы убедиться, что здравый смысл вернулся на место, но даже в этот момент Айви знала, что он никогда не сделает ничего, что могло бы причинить ей вред. Непонятно, откуда взялась эта абсолютная уверенность, но она была.
Айви доверяла Стражу больше, чем кому бы то ни было в своей жизни. Он мог свести ее с ума, но умрет прежде, чем позволит кому-либо причинить ей боль, даже себе.
— Ты сводишь меня с ума, — прорычал Баэн, глядя на нее с жестким выражением лица и пылающими глазами. — Ты приводишь мои мысли в беспорядок и проверяешь границы моего самоконтроля. Почему ты так на меня влияешь?
Внезапно желание продолжать препираться с ним исчезло. Айви оказалась в ловушке пламени, мерцавшего в его темных глазах, и была захвачена его пристальным взглядом. В одно мгновение она перестала верить, что он сердится на нее. Это был взгляд не разгневанного человека. А жаждущего.
У Айви отлегло от сердца, и она почувствовала, что ее сердце заколотилось, как у породистой лошади, только что вышедшей из стартовых ворот… гигантский скачок от остановки к бурному галопу. Ее дыхание стало прерывистым, горло сдавило так, что даже воздух не мог через него пройти. Ей становилось то холодно, то жарко, кожа то напрягалась, то краснела, пока ее соски не возбудились, и ей не показалось, что ее трусики вот-вот
