– Вчера вечером я сказала Патрику, что не умею ездить… И он предложил обучить меня сегодня утром хотя бы основам, – со смущенным видом призналась Полли. – Теперь я понимаю, что зря скрыла это от тебя.
Рауль бросил на нее убийственный взгляд. Его выразительное мужественное лицо посуровело.
– Дьявол! Что-то в этом роде я подозревал. Запомни раз и навсегда: я запрещаю тебе вступать в какие-либо отношения с моими служащими без моего ведома.
– Какие отношения?…
– Я запрещаю тебе также находиться в компании Патрика Гормана без присутствия третьего лица.
Полли была оскорблена до глубины души.
– Но это несправедливо! Смешно, в конце концов! Какого «третьего лица»? Дуэньи?
– Если ты ослушаешься меня, я его уволю. Разговор окончен.
И тут же, как ни в чем не бывало, стал поправлять ее посадку на лошади, сказав, что она сидит в седле, как мешок с картошкой. Последовавший за этим первый урок верховой езды потребовал от Полли полного внимания и самодисциплины. Она заставила себя на время забыть о неприятном разговоре и сосредоточиться на инструкциях Рауля.
Наконец Рауль вывел гнедую со всадницей на лужайку.
– Для новичка – очень даже неплохо, – с ноткой уважения похвалил он.
Сердце Полли радостно екнуло, но она тут же осадила себя. Менее часа назад Рауль разговаривал с ней, как восточный падишах, считающий женщину низшим существом.
Вдруг Полли заметила, что красивое лицо мужа нахмурилось и он вскочил на своего жеребца. К ним приближался всадник – пожилой мужчина с пышными седыми усами, одетый в старомодное пончо и шляпу с широкими полями.
Рауль поприветствовал его по-испански.
– Мой дед – Фиделио Наварро. – Тон Рауля был сухим и лишенным каких-либо эмоций.
Когда пожилой мужчина заговорил, его тон был таким же сдержанным, как у Рауля. Полли смотрела на них с огорчением. Рауль и его дед относились друг к другу как случайные знакомые – предельно формально и сухо.
С приветливой улыбкой Полли протянула руку пожилому человеку. После секундного колебания Фиделио Наварро подъехал ближе и быстро пожал ее.
– Мне было бы очень приятно, если бы вы приехали и познакомились с нашим сыном Луисом.
– Он не говорит по-английски, – холодно заметил Рауль.
Не решаясь взглянуть ему в лицо, уверенная, что он разозлился за это непрошеное вмешательство, Полли решительно вскинула подбородок.
– Тогда переведи, пожалуйста, мое приглашение. Не мог бы ты также сказать ему, что у меня нет ни родителей, ни дедушки с бабушкой, о чем я очень сожалею, но мне очень хочется, чтобы он дал Луису шанс узнать своего прадедушку.
Повисло минутное молчание, затем Рауль заговорил по-испански. Фиделио посмотрел в молящие глаза Полли и что-то ответил.
– Он благодарит тебя за доброту и великодушное приглашение, – деревянным тоном произнес Рауль. – Сказал, что обдумает твои слова.
Но глаза старого человека сказали ей намного больше, чем сухой перевод Рауля. В потухших глазах мелькнул свет, чуть-чуть разгладились складки в уголках неулыбчивого рта. Не обменявшись больше ни одним словом, всадники разъехались в разные стороны. Полли услышала шипящий звук, вырвавшийся из груди Рауля.
– Черт возьми! Кто позволил тебя вмешиваться в то, что тебя не касается? – проскрежетал Рауль. – Ты думаешь, я не приглашал его к себе домой? Много раз, и всегда безуспешно!
– Если ты всегда так смотришь и так разговариваешь с ним, то не мудрено. Может, он думает, что ты зовешь его только из вежливости, а вовсе не стремишься по-настоящему сблизиться с ним… – Полли даже удивилась, как это у нее хватило смелости озвучить свои предположения. – И ты, и твой дед слишком боитесь уступить, считая, что потеряете свое лицо, боитесь искренне поговорить друг с другом.
– Я вообще ничего не боюсь! Да как ты смеешь…
– Я делаю это ради Луиса, – солгала Полли, хотя прежде всего думала о Рауле. Она была уверена, что муж очень хочет наладить отношения с дедом. – Ни у тебя, ни у меня нет близких, которые могли бы стать семьей Луиса.
– Что я знаю о семье вообще? – проворчал Рауль и пришпорил Волка.
– А я? – горько прошептала Полли, вспомнив свое безрадостное детство под строжайшим контролем и давлением отца. – Но сейчас мы – семья и должны научиться ею быть!
– Семья? Мы? – нахмурившись, переспросил Рауль. – Впрочем, ты права.
* * *
Объявив Полли, что после обеда они уедут ни виллу, Рауль оставил ее. Она приняла горячую ванну, чтобы успокоить ноющие мышцы. Полли очень устала от того, что их взаимоотношения с Раулем напоминают «американские горки» – вверх-вниз, хорошо-плохо, любовь-ненависть.
Но теперь Полли понимала, что характер Рауля сформировался в очень непростых условиях, в которых прошли его детство и юность. Сын любовницы Эдуарде Зафортезы, маленький Рауль был разменной картой в сложных взаимоотношениях между Эдуарде, Пилар и Иоландой. Безусловно, за спиной Эдуарде Пилар была всеми презираема и отвергаема. Можно представить, как все это отражалось на жизни маленького мальчика! Пока отец не усыновил его официально, в жизни ребенка не было ничего стабильного и надежного.
После смерти матери он стал яблоком раздора в разваливающемся браке его отца. Видимо, уже тогда Рауль сделал для себя вывод, что в браке дети – орудие шантажа. Когда он бросил ей эти слова в одном из споров, она не поняла их подоплеки. Полли вспомнила и их разговор о «подходящей матери» для его ребенка. Она не представляла тогда, какой чувствительной струны коснулась…
Наконец она начала понимать мужчину, которого полюбила, но от этого ее тревоги и страхи лишь усилились. Жизненное кредо Рауля – никаких эмоциональных привязанностей, грозящих его душевному спокойствию. Это заметно не только по его холодности с многочисленными женщинами, но и по отношениям с родным дедом. Он просто не хочет рисковать, чтобы потом не пришлось страдать. Полли с горечью подумала, что только с Луисом он дает волю своим чувствам. Он любит сына глубоко и беззаветно, давая выход нерастраченной любви.
А значит, ее мечты несбыточны. Рауль никогда не полюбит ее. Если она хочет сохранить их брак, то должна принимать вещи такими, как они есть, и не ждать от Рауля больше, чем он может ей дать.
* * *
С элегантной небрежностью развалившись в плетеном кресле, Рауль внимательно наблюдал за Полли, которая с нескрываемым восхищением следила за танцорами, исполняющими прямо на песке народные танцы. Под все убыстряющийся ритм тамбуринов танцовщица и ее партнер выполняли па с невероятным мастерством.
– Я знал, что тебе понравится, – пробормотал Рауль с ленивым удовлетворением. – Именно поэтому я и пригласил их.
