Она огляделась по сторонам, а потом снова посмотрела на герцога.
– Не могу поверить, что я делала это.
– Что именно?
– Сами знаете. Стояла здесь и смотрела на вас. И то, что делала сегодня ночью. Мне это не нравится. Не знаю, что со мной. Извините… Я не узнаю сама себя. Временами мне кажется, что это не я. Но я помню, кем должна быть, и это хуже всего. Все это очень трудно… – Она круто повернулась и не оглядываясь побежала вверх по тропе.
Эванджелина вышла из коридора на лестничную площадку, собираясь спуститься к ланчу, и услышала окончание разговора миссис Рейли со старым дворецким:
– Я буду скучать по нему, мистер Бассик. На сей раз он пробыл здесь совсем недолго. Зачем ему возвращаться в Лондон? Тем более в пятницу? Мог бы спокойно прожить здесь еще три дня.
Бассик что-то ответил, но Эванджелина не разобрала слов. Зато голос миссис Рейли прозвучал ясно, как колокольный звон поутру:
– А я-то надеялась, что приезд мадам заставит его светлость задержаться подольше!
– Его светлость никогда не делает того, чего от него ждут, – на сей раз вполне членораздельно ответил Бассик.
Когда Эванджелина спустилась по лестнице, оба стояли и улыбались ей. Однако в глазах экономки читалось легкое осуждение. Эванджелина знала, что герцог собирается уезжать. Но не в пятницу. Это было слишком быстро. Девушка с ужасом подумала, что отъезд Ричарда сильно облегчит ее задачу. О Господи, и зачем ему это понадобилось?
– Добрый день, мадам, – сказал Бассик.
– Сегодня не будет неожиданных гостей? – спросила она.
– Я бы не удивилась, – ответила миссис Рейли. – Леди Пемберли, конечно, славная женщина, но ее не слишком любят у нас в округе. В отличие от леди Шарлотты, матери Рохана Каррингтона. Та так очаровательна, что все готовы помогать ей или просто стоять рядом и любоваться ее красотой.
– Надо сказать, – величественно заметил Бассик, – что леди Шарлотта также очень увлекается кошачьими бегами.
– Да, мистер Бассик, это благородный вид спорта. Но я боюсь, что и он связан со скандалами и подкупом.
– Какой же может быть подкуп на кошачьих бегах? – удивилась Эванджелина.
– Может, мадам, – кивнул Бассик. – Мошенники встречаются всюду, где замешаны деньги. Правда, после принятия соответствующих мер число подтасовок значительно уменьшилось.
– Очень стыдно, что коты не могут соревноваться просто из любви к искусству, – сказала миссис Рейли, колыхнув подолом красивого розового платья. Правда, Эванджелина не была уверена, что это то же самое платье, которое было на экономке во время завтрака.
– Мне послышалось, что герцог уезжает, – сказала девушка.
– К сожалению. Мы очень расстроены, – ответила миссис Рейли. – Мы надеялись, что на этот раз он пробудет в замке подольше. Никогда не знаешь, что у него на уме… – Она сделала паузу, а потом улыбнулась. – Мадам, муслин цвета свежей листвы вам очень идет. Я вижу, что Дорри убрала все оборки на подоле. И правильно сделала. Покойная ее светлость любила оборки и не понимала, что они здесь лишние.
Эванджелина кивала и думала об Ушаре, который все знал о Мариссе и ее нарядах.
– Мадемуазель, – звучал у нее в ушах его голос, – сами увидите, вы недолго будете носить это тряпье. Его светлость отдаст вам все нарядные платья из гардероба покойной жены. Но, конечно, потребует кое-что взамен. Вельможи его ранга всегда поступают так. А вы сделаете все, чтобы держать его в неведении относительно вашей деятельности. – Он помолчал и потер подбородок длинным тонким пальцем. – Мадемуазель, боюсь, что он заставит вас потерять голову. Глупо чего-то бояться, когда ваш отец у меня в руках и находится на волосок от смерти. И все же женщины от герцога без ума. Это тем более непонятно, что он англичанин, а всем известно, что англичане грубы и неуклюжи. Так что будьте настороже. Но когда вы раздвинете ноги и станете шепотом благодарить его за доставленное наслаждение, не забывайте, что я держу пистолет у виска вашего отца.
Теперь Эванджелина была бы рада, если бы герцог уже уехал. Ушар, как всегда, был абсолютно прав. Никогда в жизни она не встречала мужчины, который мог бы сравниться с Ричардом. Она и представления не имела, что такие мужчины есть на свете. И он ненавидит Наполеона. А она готовится его предать. Скоро она будет ничем не лучше Эджертона. Эта мысль была тошнотворной.
Встретив в столовой герцога, она по-прежнему думала о пропасти, по краю которой ходила. Мозг Эванджелины лихорадочно искал решение, которое позволило бы ей обойтись без предательства герцога и своей страны. Ричард стоял у своего места во главе стола и слегка улыбался. Она попыталась улыбнуться в ответ, но одолевавшие ее боль и чувство вины были видны невооруженным глазом.
Лукавство в темных глазах герцога тут же исчезло.
– Что случилось?
– Случилось? – О Боже, неужели он видит ее насквозь? Если это правда, прощай, отец! – Нет, ничего, милорд.
– Вы выглядите так, словно потеряли любимую собачку.
Она вымученно улыбнулась.
– Нет. Хотя я очень переживала, когда умер мой любимый мопс Бонни. Прошло много времени, прежде чем я завела другую собаку.
– Вы обезоружили меня и заставили выйти из засады. Я собирался поддразнить вас и, может быть, заставить покраснеть за недостойное поведение на берегу. Эванджелина, вы продолжаете удивлять меня. Проходите и садитесь. С Эдмундом вы увидитесь после ланча.
Отпустив лакея, герцог сказал:
– Итак, о чем вы думали?
– Ни о чем, – сказала Эванджелина и умолкла. Она обязана лгать. В этом заключается ее единственная надежда на спасение. Девушка подняла подбородок и проследила, как Ричард кладет на тарелку несколько тонких ломтиков ветчины. Нужно сказать какую-нибудь банальность, от которой герцога вывернуло бы наизнанку, но вместо этого она выпалила:
– Я боялась, что вы с Эдмундом замерзнете насмерть!
– Я тоже боялся, но Эдмунд настоял на своем. Впрочем, мы пробыли в воде всего десять минут. Когда я живу в замке, мы плаваем каждый день, конечно если позволяет погода. Мягко выражаясь, это бодрит. А если называть вещи своими именами, то пробирает до костей. Со стороны это кажется безумием, но в нем есть своя система. Вы меня понимаете?
– Да.
– Мы с Эдмундом ходим на пляж каждое утро примерно в одно и то же время. Я видел, как вы выходили из грота. В другой раз будьте осторожны, особенно когда начинается прилив. В детстве я совершил большую глупость, как-то спрятавшись там от своего учителя. Я вымок до нитки. Как и отец, который спас меня. Наказывали меня редко, но ту порку я запомнил на всю жизнь.
Эванджелина улыбалась, пытаясь представить себе герцога в возрасте Эдмунда. Это ей не удалось.
