Эванджелина улыбалась, пытаясь представить себе герцога в возрасте Эдмунда. Это ей не удалось.
– Я буду осторожной. Я заметила, что стенки грота влажные и покрыты слизью. Во время прилива он полностью затапливается водой?
– Почти до самого верха.
– Какая жалость, что от грота нельзя пройти на юг. Выступы утеса спускаются прямо в воду.
– Да. Но, кажется, оставшегося пейзажа вполне хватило, чтобы доставить вам удовольствие.
О Господи, он опять за свое…
– Верно. Я никогда не упускала возможности пополнить свое образование.
Он удивленно выгнул черную бровь.
– Как, неужели вам удалось увидеть что-то новое? Я такой же мужчина, как и все остальные, как ваш муж, этот святой Андре.
Эванджелина едва не подавилась зеленым горошком. Она допустила промах. Лги, думала она, лги как следует или ты пропала.
– Не смешите меня. Конечно, в этом не было ничего нового. Честно говоря, вы не так уж молоды. Вот если бы полотенце, которое вы завязали на талии, было поплотнее, я бы могла ошибиться. Так что не обольщайтесь. Я опытная женщина, милорд.
– Не сомневаюсь, – сказал герцог, и Эванджелина поняла, что над ней продолжают насмехаться. – Я видел, насколько вы опытны, когда… нет, не скажу больше ни слова. Это нехорошо с моей стороны. Доедайте свой ланч.
– Похоже, я представляю собой идеальный оселок. Вы можете оттачивать на мне свое остроумие до бесконечности.
– Что верно, то верно. Моя мать говорит то же самое. Поймите меня правильно. Голова на плечах у вас есть, язычок острый, а… Нет, ниже спускаться не буду, иначе это плохо кончится.
– Наверное, мне лучше уйти, – сказала она, поднимаясь со стула.
– Ни в коем случае. Иначе я подумаю, что вы хотите спастись бегством. Эванджелина, признайтесь, что вам доставляют удовольствие эти словесные дуэли.
Она опустилась на место, сложила руки и вздернула подбородок.
– Я никогда не спасаюсь бегством. Даже тогда, когда это является лучшим выходом из положения. А что касается словесных дуэлей… Ну что ж, я должна признать, что вы не такой тупица, как большинство англичан.
– Меня ничуть не удивляет ваше мнение. Как-никак, вы выросли в глуши Сомерсета, окруженная краснолицыми эсквайрами. Жалкие провинциалы. Высокомерные мелкие помещики, у которых мозгов кот наплакал. Да, я вынужден согласиться, что чувствительная девушка едва ли сочтет их эталоном остроумия, изящества и элегантности.
– Образцом которых являетесь вы?
– Пожалуй. Только ирония здесь неуместна. Значит, ваш муж был таким же, как эти сомерсетские типы? Тугодумом, интересующимся только своими лошадьми, смертельно скучным за обедом и дремлющим в гостиной после изрядного количества портвейна?
– Конечно нет. Он был французом.
– Так… Дайте подумать. Не сомневаюсь, что он был маленьким, смуглым, узкогрудым, покачивался на тонких ножках, обладал липкими чарами и мылся далеко не каждый день.
Эванджелина поняла, что вырыла яму самой себе. Герцог описал ее мифического покойного мужа очень похожим на Анри – молодого человека, который ухаживал за ней во Франции.
– Андре мылся часто, – возразила она, но тут же вспомнила, что Анри не расставался с флаконом одеколона. Эванджелина ненавидела исходивший от него мускусный, чуть кисловатый запах. Она нахмурилась. – По крайней мере, я так думаю.
– Вы думаете, что он часто мылся? Эванджелина, если бы вы испытывали к мужу хотя бы половину того любопытства, которое демонстрируете мне два дня подряд, у вас не было бы на этот счет никаких сомнений.
Она долго молчала, понимая, что вот-вот рухнет в яму, ставшую более глубокой, чем минуту назад.
– Э-э… на самом деле Андре… то есть я не совсем уверена. Понимаете, он был очень скромным.
– Иными словами, полным идиотом… – Герцог умолк, видя, что Эванджелина покраснела как рак. – Простите меня, – сказал он и медленно поднялся. – Он был вашим мужем. Я отбываю знакомиться с новым егерем. Желаю приятно провести остаток дня. Надеюсь, Эдмунд не даст вам скучать. – Он остановился рядом с Эванджелиной и посмотрел на нее сверху вниз. – Могу ли я сделать для вас еще что-нибудь?
Да, подумала Эванджелина. Ты мог бы изменить всю мою жизнь. Мог бы вернуть свободу отцу. Мог бы не смотреть на меня с ненавистью и осуждением. Она молча покачала головой.
– Ну что ж… Может быть, после моего возвращения покатаемся верхом? Мне нужно заехать к кое-кому из арендаторов. По дороге я показал бы вам свои любимые места.
Еще раз, думала девушка. Конечно, не случится ничего страшного, если я еще раз окажусь с ним наедине.
– С удовольствием.
– Вот и отлично. Значит, увидимся позже.
Глава 17
– Слишком много букв. Я не могу понять, какая из них должна стоять сначала, а какая – идти следом. И все произносится не так, как пишется. Неужели нужно знать их все, чтобы правильно составлять слова?
Эванджелина потрепала Эдмунда по руке.
– Знаешь, мне никогда не приходило в голову, что букв слишком много. Возможно, ты и прав. Тем более что они образуют бесконечное количество сочетаний. Поэтому ты прости давно умерших людей, которые их выдумали, и смирись с тем, что эти буквы и комбинации существуют. Тут уж ничего не поделаешь. Нужно просто собраться с духом. Я выучила их. А ты мальчик умный и справишься с ними без всякого труда.
Однако эти доводы мальчика ничуть не убедили. Надо было искать что-то другое.
– Эдмунд, мне кажется, что ты хочешь быть похожим на папу.
Выражение его лица тут же изменилось. Мальчик выпрямился и высокомерно ответил:
– Я и так похож на папу. Бабушка много раз говорила мне, что я вылитый папа и дедушка. Я хорошо помню дедушку. Он был очень добрый, но умер, как моя мама, и я его больше не видел.
– Твой папа умеет читать и писать, и дедушка умел тоже. Твой папа собрался с духом, напрягся и выучил все буквы и все сочетания.
– Ты права, – задумчиво сказал Эдмунд. – Я видел, как он читает. Или он только притворялся, что читает, чтобы заставить меня делать то же самое?
– Я думаю, что чтение доставляет ему удовольствие.
Он посмотрел на Эванджелину подозрительным взглядом. Та изучала свои ногти.
– Эдмунд, если ты выучишь буквы, я обещаю, что, когда твой папа вернется из Лондона, я стану каждое утро ходить с вами плавать, конечно если погода будет подходящая. – Честно говоря, она не могла себе представить, что ее нога ступит в ледяную воду. Вот когда море слегка согреется, она действительно научит Эдмунда плавать лучше отца.
– Ты большая. – Эдмунд наклонился и потрогал ее бицепс. Эванджелина согнула руку и послушно напрягла мышцу. – И довольно сильная. – И все же он смотрел куда угодно, но только не на кубики с буквами, громоздившиеся на письменном столе.
