Девушке не хотелось заходить в пугающе темный грот. Она подошла к скале у входа, села и стала ждать. Может быть, Эджертон не придет. Может быть, его уже обнаружили и отец находится в безопасности. Да, как же… Надеяться на это не приходится. Эванджелина знала, что актриса из нее никудышная, но сегодня вечером она обязана убедить Эджертона в своей покорности.
Завтра, думала она, завтра я отправлю герцогу записку. Он вернется и поможет мне.
А Джон Эджертон пусть отправляется в ад!
Чувство вины постепенно отпускало ее.
Холодало. Она вздрогнула. Где же Эджертон? Может быть, она чего-то не поняла или напутала…
– Добрый вечер, Эванджелина. В отличие от большинства женщин вы пунктуальны. Это приятно.
Она резко обернулась, чуть не свалившись со скалы. У входа в грот виднелся силуэт Джона Эджертона, освещенного лунным светом. Долго ли он ждал в темноте и наблюдал за ней?
Она медленно поднялась, сжимая в кулаке воротник плаща.
– Я поняла, что мужчины пунктуальны куда меньше. Возможно, во всем виновата их привычка вваливаться в комнату, когда все остальные уже на месте.
– Вы очень молоды, ваш опыт ограничен, а потому ваше мнение не имеет никакого значения. Вы здесь. Если бы вы опоздали, я бы усомнился в ваших намерениях. Вчера вечером у меня не было возможности сказать вам, как я рад этой новой встрече. Конечно, я бы предпочел восстановить знакомство по-другому, но, увы, так было суждено. Однако я отвлекся. Когда вы придете в грот в следующий раз, прихватите с собой фонарь. Входите.
Эджертон поставил свой фонарь на землю, опустился на колени и зажег его. Затем он встал и обернулся к Эванджелине. Его лицо озарял тусклый желтоватый свет.
– Через двадцать минут с помощью этого фонаря вы подадите сигнал. – Он сделал паузу и пристально осмотрел девушку. – Вы-испуганы. Что ж, неплохо. Это избавит вас от ошибок. Ошибок, которые могли бы оказаться роковыми для вашего дражайшего отца. Она молчала.
– Теперь слушайте меня. На причале вы встретитесь с несколькими людьми. Я буду ждать здесь и следить за вами. Слушайте и запоминайте, потому что у нас мало времени. Это очень важный шаг для вас. Сегодня вечером вы измените Англии. Дело простое, но оно послужит нашей цели. Тем самым вы перейдете Рубикон. Возврата не будет.
Если бы у Эванджелины был пистолет, она пристрелила бы Эджертона, не сходя с места. И без всяких сожалений. Не будет возврата? Как бы не так!
– Вы глупец, сэр Джон. Думаете, сможете победить меня? Не лгите самому себе. Вы всего лишь жалкий старик. Ушар держит в плену моего отца. Вы знаете, что у меня нет выбора. Все остальное не больше чем жалкая мелодрама. Так что не обольщайтесь, черт побери!
Эванджелина решила, что сейчас он ее ударит. Эджертон уже занес руку, но опомнился и медленно опустил ее.
– Не провоцируйте меня, Эванджелина. Вы всерьез считаете, что я не могу забыть девушку, отец которой отказал мне?
– Мой отец тут ни при чем. Это я отказала вам. Он улыбнулся; в темноте эта улыбка казалась устрашающей.
– Эванджелина, теперь вы в моей власти, так что не забывайтесь. В вашей смелости есть что-то забавное. Я охотно побеседовал бы с вами, но не сегодня. Нам предстоит важное дело. Нужно торопиться.
– Вы англичанин. Почему вы предаете свою страну?
Он пожал плечами, покосился на фонарь, а потом поднял глаза.
– Все мы делаем свой выбор, Эванджелина. Я решил помочь великому человеку выполнить то, что ему предначертано судьбой. Его судьба чрезвычайно важна для будущего, в том числе и для моего. Вам этого не понять. Нет, не пытайтесь спорить со мной. Сейчас для этого нет времени. Нам предстоит очень серьезное дело. Ваши обязанности будут различными, но не опасными. Вашей главной функцией станет проверка. Никого не направят ко мне, пока вы не подтвердите, что он действительно тот, за кого себя выдает.
Эджертон вынул из кармана плаща сложенный лист бумаги и вручил его Эванджелине.
– Все послания, которые вы получите, будут зашифрованы с помощью этого кода. Он известен только вам, мне и Ушару. Вы будете встречать людей и тщательно проверять их документы. Ни один человек не должен уйти отсюда, пока вы не заверите их подлинность. Для этого вы будет ставить в конце каждой страницы свои инициалы. Это нужно для нашей с Ушаром безопасности. Кроме того, у нас с вами будут конспиративные клички. Никто не должен знать наших подлинных имен. Ваша кличка Орел, моя – Рысь. Вы достаточно сообразительны, чтобы быстро освоить шифр.
Эванджелина подошла к фонарю и опустилась на колени. Код представлял собой формулу замены букв некоторыми комбинациями цифр.
– У гласных есть свой шифр. Вы овладеете этим искусством, если немного потренируетесь.
– А что делать, если донесение окажется ложным?
– Ничего. Просто направить этого человека в Лондон по данному адресу. – Он протянул ей маленькую визитную карточку. – Сомневаюсь, что кто-то сумеет внедриться в нашу сеть, но предосторожность не помешает. Мы учитываем все возможности. Думаю, вы тщательно удостоверитесь, что не посылаете на смерть искреннего сторонника Бонапарта. Если вы совершите ошибку, вольную или невольную, она станет вашей последней. Конечно, ваш отец умрет тоже, но вы этого уже не узнаете. Она взяла карточку.
– Вы хотите сказать, что каждый, кого я пошлю по этому адресу, будет убит?
– Естественно. А вот это моя карточка. Проверенных людей будете посылать ко мне.
– Где письмо от моего отца? Ушар обещал переслать его.
– Вы получите письмо, когда прибудет лодка. Вместе с новыми инструкциями. Останетесь в Чесли. В случае изменений я дам вам знать… Ну что, герцог уже пытался переспать с вами?
– Нет. Не думаю, что ему есть до меня дело. К тому же он вернулся в Лондон.
– Неважно. Кстати, в тот вечер вы устроили отличный спектакль. Ваши таланты произвели на меня сильное впечатление.
– У меня не было выбора. Герцог и лорд Петтигрю назвали вас своим другом. Человеком, которому они доверяют.
– Да, – кивнул он. – Мне понадобилось много лет, чтобы войти к ним в доверие. Но вы тоже неплохо сыграли свою роль.
– Ошибаетесь, – сказала Эванджелина, глядя ему в лицо. – Я плохая актриса. Если бы герцог не уехал из Чесли, он бы уже наверняка заподозрил неладное. В самом деле, я пробыла здесь совсем недолго, а уже навлекла на себя подозрения. Миссис Нидл – безвредная старушка, но она чувствует во мне обманщицу. Кто будет следующим? Если люди заподозрят меня, я не смогу быть полезной ни вам, ни Ушару.
– Какая еще старушка?
Эванджелина нетерпеливо покачала головой.
– Это неважно. Похоже, она видит мою настоящую сущность.
– Надеюсь, что ради своего собственного блага и блага отца вы быстро освоите это ремесло. У женщин на это талант. Ничего удивительного, поскольку большинство женщин мастерски притворяется. А вы ничем не отличаетесь от других.
