Читаем без скачивания Фатальный ход - Сергей Донской

Стало сумрачно, как в купе ночного поезда, несущегося в неизвестность. Бондарь взглянул на часы. Было без пяти десять. В коридоре хлопали двери, звучали торопливые шаги, пожелания доброй ночи и приятных снов. Ни на секунду не забывая о микрофонах и видеокамере, наверняка способной работать в инфракрасном режиме, Бондарь разделся и улегся на кровать. Единственная приятная мысль, пришедшая ему в голову, заключалась в том, что под подушкой лежал пистолет, заряженный боевыми патронами. Но это было слабым утешением, потому что стрелять было не в кого. Или нет?

Услышав вкрадчивый щелчок потревоженного кем-то замка, Бондарь мгновенно выхватил «вальтер» и приготовился скатиться на пол, ведя огонь из неожиданного для противника положения: снизу вверх. Тревога оказалась напрасной. И все же при виде девушки, прокравшейся белым привидением в комнату, Бондарь опустил ствол не сразу.

– Чего тебе? – грубо спросил он, бросив машинальный взгляд на фальшивый светильник в потолке.

Девушка хихикнула. Ее зубы блеснули в полумраке.

– Я так и знала, что вы не спите, – сказала она.

– Ошибаешься, – проворчал Бондарь, пряча «вальтер» под подушку. – Я спал как убитый.

– С пистолетом в руке? – Девушка снова захихикала. – Не принимайте меня за дурочку. Здесь поначалу никто не засыпает сразу. Это из-за того, что свет никогда не выключается полностью.

– Я прекрасно сплю при свете.

– Как в анекдоте.

– В каком еще анекдоте? – недружелюбно спросил Бондарь. Неожиданный визит ночной гостьи мог оказаться провокацией, игнорировать этот факт было так же неразумно, как забывать о наличии подслушивающей и подглядывающей аппаратуры.

Девушка сделала шажок вперед, словно предлагая полюбоваться своей уютной пижамой и домашними тапочками с помпонами.

– Один грузин жалуется на бессонницу, – сказала она. – Его спрашивают: «В чем дело, кацо?» Он: «Нэ могу спать со свэтом. Мой Свэта покоя мнэ нэ дает»… Между прочим, меня зовут не Светой, а Людой.

– Не Света, значит, а Люда, – повторил не расщедрившийся на улыбку Бондарь. – Тогда какие же у тебя основания не давать мне покоя?

Хихиканье девушки перешло в приглушенный смех.

– А вы веселый, – сказала она, подойдя еще ближе.

– Я не веселый и не грузин. Ты ошиблась адресом, Люда. – Бондарь закурил и со стуком положил зажигалку на тумбочку. – Интересно, охрана знает, что ты шляешься по коридорам после отбоя?

– Конечно, – округлила глаза Люда. – Сегодня по графику моя очередь.

– Вот как? Что за график?

– Да так, не важно.

– А что за очередь? – продолжал допрос Бондарь.

– Ой, да отстаньте вы от меня, – занервничала Люда. – Мало ли что ляпнешь. Сначала ляпнешь, а потом уж думаешь. – Не спросив разрешения, она присела на краешек кровати.

– А ты попробуй наоборот, – предложил Бондарь.

– Это как? – насторожилась Люда.

Насколько позволяло судить скудное освещение, глаза у нее были голубые, а кудряшки – светло-русые, почти золотистые. Нежный возраст и кукольная внешность девушки делали ее привлекательнее, чем она была на самом деле. От нее пахло земляничным мылом, мятной пастой и чем-то еще таким же невинным. Почему-то Бондарю вспомнился пионерлагерь, костры, ночные посиделки, закутанные в простыни девчонки, изображающие из себя то ли индианок, то ли привидения, и еще что-то такое же приятное, смутное, будоражащее душу.

– Сначала думай, потом говори, – сказал он, гоня ностальгию прочь.

– Считаете меня дурочкой, да? – обиделась Люда.

– Никем я тебя не считаю. Жду, когда ты догадаешься уйти. Не силой же мне тебя выпроваживать.

– Вы серьезно?

– Серьезно.

Люда недоверчиво усмехнулась:

– Нет, вы шутите.

Бондарь отрицательно повел подбородком слева направо:

– Не шучу.

– Не может такого быть.

– Какого?

– Чтобы вы взяли и прогнали меня ни с того ни с сего.

– Думаешь, мне нужна причина?

Некоторое время Люда напряженно всматривалась в лицо Бондаря, как бы ища признаки того, что он просто валяет дурака. Потом уголки ее губ опустились, намекая на то, как будет выглядеть их обладательница лет эдак через пятнадцать-двадцать.

Если доживет до преклонного возраста.

Стало тихо и почему-то немного прохладно, хотя батареи парового отопления исправно грели воздух.

– Ступай, – мягко попросил Бондарь. – Нечего тебе у меня делать. – Он многозначительно показал глазами на потолок. – Пообщаемся как-нибудь в другой раз.

– Ах, так вас камера напрягает? – Люда покровительственно улыбнулась. – Не берите в голову, после отбоя камеры отключают.

– Откуда тебе известно?

– Известно, и все.

– Они установлены во всех комнатах?

– Вообще-то это секрет, – наморщила лоб Люда.

– С тобой все ясно, – произнес Бондарь, гася сигарету. – Ничего ты не знаешь, просто набиваешь себе цену. Ступай спать, девочка. И не забудь сесть на горшок перед сном.

– Не разговаривайте со мной как с малолетней дурочкой! – вспылила Люда. – Камеры есть только в комнатах гостей и новичков, а за девчонками никто не наблюдает.

– Почему? – спросил Бондарь.

– Потому что иначе мы бы стеснялись, неужели не ясно? Ни переодеться спокойно, ни покупаться…

– Я не о том. Я интересуюсь, почему в остальных комнатах стоят камеры. Мужчины ведь тоже иногда переодеваются, купаются и даже ходят в туалет.

Судя по озадаченной мордашке Люды, до встречи с Бондарем ей и в голову не приходило такое.

– И правда, – пробормотала она. – Да, я вам не завидую… Только вам проще. – Оживившаяся Люда говорила все быстрее и быстрее. – Вы ведь мужчина, а наблюдают за вами тоже мужчины. – Она уже не говорила, а тараторила. – И потом, после отбоя опасаться нечего. Не верите? Вот, глядите. – Люда поочередно показала объективу язык и фигу. – Никто нас не видит. Не такая я дурочка, чтобы трахаться при посторонних.

– Что-что? – подался вперед Бондарь. – Как ты изволила выразиться? Трахаться?

– А что здесь такого? – искренне удивилась Люда. – По-вашему, «сношаться» звучит приличнее?

– Нет, – покачал головой Бондарь, – не приличнее. И то, и другое звучит одинаково.

– Вот и я так думаю.

Удовлетворенная услышанным, Люда стащила через голову пижаму, небрежно уронила ее на пол и сбросила тапочки.

– Какого черта? – возмутился Бондарь.

– Вы против?

Удивление Люды было неподдельным. Давая Бондарю возможность как следует оценить свою стать, она развернулась к нему грудью.

– Стоп! – воскликнул он с отчаянием. – Прекрати немедленно. Объясни, что происходит.

– Пока что ничего не происходит. – Люда хихикнула. – Это-то и странно. Я вам не нравлюсь?

Она привстала, намереваясь избавиться от пижамных штанишек, но рука Бондаря, легшая на Людмилино плечо, припечатала ее к месту. Он предостерегающе поднял палец:

– Никакого стриптиза, пока мы не проясним кое-какие детали.

– Да как же вы станете прояснять детали, если я буду одета?

Бондарь понял, почему Люду постоянно волнует, не принимают ли ее за дурочку. Интеллектуальный багаж у нее и впрямь был небогатый, с таким немудрено обзавестись комплексом неполноценности. Раздеваясь в присутствии мужчины, Люда спешила избежать нудных разговоров, вести которые не любила и не умела. Голых девушек не тестируют на сообразительность. С них спрос особый. Их коэффициентом умственного развития интересуются в последнюю очередь либо вовсе не интересуются.

Бондарь не являлся исключением. Плевать ему было на ай-кью незваной гостьи. Другое дело, как она очутилась здесь, чем занимается, чего добивается и на что рассчитывает? Правда, задавать вопросы напрямик Бондарь не решился. Не очень-то он верил в отключенную видеокамеру. Напротив, следовало держаться настороже, поскольку люди, приславшие Людмилу, скорее всего, следили за развитием событий. Возможно, возле экрана сейчас сидела Маргарита Марковна собственной персоной. Проявлять излишнюю настойчивость при таком раскладе Бондарь не имел права, хотя умеренный интерес к обитателям базы был в порядке вещей. Не профессиональный интерес контрразведчика. Естественное любопытство новичка, осваивающегося в незнакомом окружении.

– Расскажи о себе, – предложил Бондарь, закуривая очередную сигарету.

– Вот еще глупости, – расстроилась Люда. – От разговоров никакого толку.

– Должен же я узнать тебя поближе.

– Так узнавайте!

Девушка снова схватилась за штанишки, но была остановлена бдительным Бондарем. Тогда она без спросу выковырнула сигарету из его портсигара, сама воспользовалась зажигалкой и опрокинулась на спину, делая короткие жадные затяжки.

– По-моему, вам запрещено курить, – произнес Бондарь.