– Разве? Мисс Смит? – удивленно спросил парень.
– Боюсь, что да.
– Я… даже не подозревал об этом.
– Можешь поверить мне на слово.
– Я… не очень… знаком с современным искусством. Я не имел возможности познакомиться с работами современных художников поближе, мисс Смит.
– Пожалуйста, поверь мне на слово, Понс.
– Хорошо, мисс… С-с-смит.
Он не осмелился еще поднять на нее глаза, но почувствовал, что она улыбается.
– Ты знаешь, я была в Италии прошлым летом, Понс?
– Да… мисс Смит…
Интересно, знает ли она итальянский язык, подумал он.
– Какой чудесный город Флоренция! О, Понс, я провела там потрясающую неделю, просто восхитительную! Я никогда в жизни не получала такого удовольствия. Такой радости. Такого удовлетворения! Нет равного Флоренции города в мире! Она просто великолепна! Одни только скульптуры Микеланджело на могиле Медичи стоят путешествия туда! И это еще далеко не все ее сокровища! А бесценные шедевры в галереях Уффици, Питти… Мне очень хотелось захватить с собой парочку картин… Например, «Мадонну с младенцем» Филлиппо Липпи или «Портрет молодого монаха»… Это просто, как в сказке! О, Понс. Это ты – виновник всех этих чудесных воспоминаний! Я теперь уже просто не могу остановиться… Я просто не в силах сдержать свои восторги!.. Разве ты не знаешь этого, Понс?
– Я… не… знал… – сказал парень.
Снова воцарилось молчание.
Он услышал, как она снова зашевелилась на софе, вероятно, устраивалась поудобнее. Затем он услышал, как ее пальчики стряхивают пепел с сигареты.
– Лучше мне остановиться, – заметила она. – В конце концов, ты же пришел сюда не для того, чтобы выслушивать лекции по изобразительному искусству!
Она мягко рассмеялась. Дрожь продолжала бить Понса.
Снова повисло молчание.
Мисс Смит потянулась к пепельнице, чтобы затушить окурок. Понс набрался смелости и исподтишка… краем глаза… глянул в сторону мисс Смит. То, что он увидел, заставило его задрожать еще сильнее, наполнив его, к тому же, еще и диким желанием немедленно выскочить из комнаты, если понадобится, то через стену, пробив ее своим горячим телом… Он отвел взгляд в сторону. Будет ли преследовать его всю оставшуюся жизнь это ужасное воспоминание? Как только она стала садиться на место, взгляд Понса снова устремился перед собой, на противоположную стену.
– Итак, – сказала его мечта. – Как насчет Мильтона? Понс сконцентрировал все свое внимание на Мильтоне.
– Он был великим поэтом, – наконец изрек он.
– Да, действительно, он был великим поэтом, – согласилась мисс Смит.
– В его ранней поэзии… имеется… характерное смешение влияния Ренессанса и пуританизма, – сказал парень.
– Посмотри на меня, – попросила мисс Смит. С трудом, после сильной внутренней борьбы, очень медленно, Понс повернулся лицом к женщине своей мечты.
– Не стесняйся меня, – сказала она. У кого в мире есть еще такой голос? – Просто вообрази, что ты сейчас в классе, на обычных занятиях. Хорошо?… – Она ободряюще улыбнулась ему, пока он изо всех сил старался взять себя в руки. Он поправил свою взъерошенную прическу. – Я же не собираюсь тебя съесть.
– Н-н-нет, мисс С-с-смит… – храбро сказал парень.
– Ну, вот и хорошо, – сказала она.
Понс постарался вообразить, что он находится в классе. Но это не помогло, потому что очень трудно было совместить его представления с реальной действительностью, которая от этого становилась просто фантастической. Ведь на самом-то деле он был в одной комнате с женщиной своей мечты! И как он ни старался, не мог совладать со своим волнением. Он был почти без сознания от этих бесплодных усилий.
– С тобою все в порядке, Понс? – осведомилось божественное создание.
– К-к-конечно, мисс С-с-смит… – солгал Пенс. Она снова завозилась рядом с ним, устраиваясь поудобнее. Она вытащила еще одну сигарету. Она прикурила ее, устроилась на софе, чтобы послушать, что же скажет еще Попе о Мильтоне, и о его поэме «Потерянный рай».
– Что же вы молчите, Понс, продолжайте, пожалуйста…
Понс собрал в кулак всю свою волю и начал:
– В своих ранних стихотворениях, например, в небольшой поэме «Задумчивый», Мильтон, несмотря на свои пуританские убеждения, враждебные искусству, воспевает красоту высоких арок, витражей и музыки, звучащей под сводами величественных соборов…
– Особенно музыку любил Мильтон, – прошептала мисс Смит.
– Да, – согласился Понс. – Любовь Мильтона к органной музыке, так хорошо описанная им в его ранних поэмах, продолжалась всю жизнь, и ее мелодии, ее возвышенные ритмы отчетливо слышаться в торжественных строфах его великих поэм, написанных уже в зрелые годы…
– Очень верно подмечено, – промурлыкала мисс Смит, довольная своим учеником. – И что же из всего этого следует?
Член Понса, его рог, доселе лежавший неподвижно и не подававший признаков жизни, в этот критический момент устремился куда-то вверх. Определенно, вне всяких сомнений. Он делал все возможное, чтобы спрятать от глаз мисс Смит это ужасающее и в высшей степени обескураживающее увеличение и возвышение этого наглеца, употребив для этой цели свой блокнот и книгу.
Единственное, о чем он молил бога в этот ужасный момент, – чтобы его гостеприимная хозяйка не попросила бы его встать… ни при каких обстоятельствах.
– Ну… – начал он, тщетно стараясь укрыть от глаз учительницы свой непокорный орган. – Я только что упомянул, что с самого начала поэтической деятельности Мильтона его пути были устремлены к вершине его творчества – к гениальной поэме «Потерянный рай»…
Мисс Смит кивала головой, очевидно, более чем удовлетворенная Пенсом, лучшим, без сомнения, наиболее перспективным и тонким знатоком английской литературы среди всех ее учеников. Всегда так бывает, что в каждом классе выделяется только один ученик, подобно Понсу – надежда и гордость преподавателя литературы. Она, конечно же, поступила правильно, пригласив его к себе. Именно в таких учениках учитель видит плоды своих усилий и получает наибольшее удовлетворение от своей педагогической деятельности. Она еще раз глубоко затянулась, ее глаза заблестели.
– Это неплохая мысль, Понс, – сказала она, выпуская облако дыма и одновременно продолжая говорить, что очень возбуждало Понса, придавало ему вдохновения.
– Возьмем… – говорил Понс, паря высоко в небесах, – мистерию «Сомис»… и элегию «Лисиды»… – Парень слегка задумался и продолжал: В этих произведениях можно видеть влияние как Ренессанса, так и идеологии пуритан… Он помедлил, перевел дыхание. – Одновременно. – И остановился.
– Ты прав, Понс, – сказала его мечта. – Абсолютно прав. К тому же, ты очень оригинально и нетрадиционно рассматриваешь поэзию Мильтона. Выдержав паузу, она продолжила: – Твой анализ творчества великого английского поэта очень эмоционален, интересен и точен, И когда ты все это успел подготовить?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
