в ближайший переулок.
Все это Лене не нравилось, но он не стал портить аппетит своим спутникам.
После завтрака настроение у Лолы и Пу И заметно улучшилось. Впрочем, у Пу И оно и всегда было прекрасным, особенно когда хозяева брали его с собой в интересную поездку, как сегодня, да еще угощали вкусным ореховым пирожным.
— Ну, что у нас в программе? — осведомилась Лола, допив кофе и с интересом оглядывая зал.
Леня вытащил из кармана листок, на который выписал перевод латинской фразы, и с выражением прочел:
«Там, где тень на книги не падает и крепость рогами увенчана, слушай четвертый удар».
— И что нам теперь нужно искать — тень рогатой башни?
— Не придуривайся, — Маркиз отставил свою чашку. — Теперь нам нужно найти часовую башню, послушать бой часов…
— А потом?
— А потом будем думать. Может, на месте нам что-нибудь придет в голову.
— Ну, часовую башню долго искать не придется, вон она! — и Лола показала в окно на четко выделявшуюся на фоне серого неба внушительную башню с огромным часовым циферблатом.
— Ну да, в путеводителе так и сказано, что она видна практически из любой точки города…
Расплатившись, спутники вышли из ресторана, сели в машину и всего через несколько минут подъехали к красивой средневековой башне с часами.
— Между прочим, эта башня построена еще в конце пятнадцатого века, в тысяча четыреста девяносто втором году! — сообщил Маркиз с важным видом.
— Да что ты! — Лола изобразила удивление. — Признайся, ты это только что прочел в путеводителе?
— Пусть даже так, ты только представь — эту башню построили в том же году, когда Колумб открыл Америку!
— Представляешь, Пу И? — восхитилась Лола. — В том году, когда Колумб открыл твой родной континент! Ты ведь — древняя мексиканская священная собака, значит, в каком-то смысле коренной обитатель Америки! Чувствуешь волнение при этой мысли?
Пу И собрался было тявкнуть, но в это время часы на башне пробили один раз. Звук был такой громкий, что бедный песик свалился с сиденья, а Лола от неожиданности уронила помаду, которой хотела подправить форму губ.
— Один удар, — проговорил Маркиз, когда гул от удара затих и к нему возвратился слух. — Так эти часы отбивают четверть часа. А нам нужно дождаться, когда они пробьют четыре раза…
— Так это нескоро! — расстроилась Лола. — Сейчас еще нет двенадцати, а нам придется торчать здесь до четырех часов? Да мы тут умрем от голода! Правда, Пу И?
— От голода вы не умрете. Во-первых, вы только что перекусили, во-вторых, здесь наверняка есть где поесть, Выборг — вполне цивилизованный город…
— Ну, не от голода, так от скуки! Просидеть здесь полдня — это выше моих сил!
— Ну, ты сама со мной попросилась! — строго проговорил Маркиз, впрочем, тут же смягчился и добавил: — Может быть, нам не придется ждать до четырех. В надписи на золотых часах сказано, что нам нужно ждать четвертого удара, но вовсе не говорится, что он должен быть последним. Когда башенные часы будут бить двенадцать раз, четвертый удар тоже будет — может быть, он нам что-то подскажет. По крайней мере, мне хотелось бы на это надеяться.
— Все равно, нам с Пу И надоело сидеть в машине! Давай хоть прогуляемся!
За этими препирательствами незаметно прошло еще пятнадцать минут, и часы пробили половину двенадцатого. На этот раз они били дважды, но на этот раз спутники были подготовлены и легче перенесли оглушительный грохот.
— Давай все же уйдем отсюда! — взмолилась Лола. — Хоть ненадолго! А то я просто оглохну! И Пу И…
— Я не хочу уходить далеко от этой башни… впрочем, ты видишь, на противоположной стороне улицы кафе? Можем подождать до двенадцати там…
— Ну ладно, пойдем в это кафе, не сидеть же в машине! Хотя кофе я только что пила…
— Ты не много ешь сладкого? — опрометчиво спросил Маркиз.
Он тут же понял свою ошибку, но было уже поздно.
— Что ты хочешь этим сказать? — обманчиво спокойным голосом спросила Лола. — Что я толстая?
— Да что ты, дорогая, вовсе нет! — заюлил Маркиз, умело отводя глаза. — Ну, даже если и есть немножко лишнего, это тебя нисколько не портит…
— Ты врешь! — возмутилась Лола. — Ты нагло врешь!
— Ну вот… — помрачнел Леня, — не хотел тебе говорить, но вырвалось…
— Леня! — Лола смотрела на него очень серьезно, и глаза ее из-за расширившихся зрачков выглядели огромными. — Леня, скажи мне правду! Ты не шутишь, я толстею?
— Ну, Лолочка, зачем принимать все так близко к сердцу… — забормотал Маркиз, наклонившись, чтобы Лола не заметила чертиков, прыгающих в его глазах, — какие вы, женщины, нервные…
— Это конец! — в Лолином голосе прозвучало самое настоящее страдание.
— Не надо так драматизировать…
— Не утешай меня! — отмахнулась Лола. — Я сама виновата, распустилась, с завтрашнего дня сажусь на диету! Нет, прямо сегодня!
— Но в кафе-то зайдем… — Маркиз и сам уже был не рад, что затеял это представление.
Просто Лолка с ее капризами успела ему порядочно надоесть. И дело такое мутное, непонятное. Опасное даже, ведь два убийства уже было. И ниндзя в соседнем трейлере. Что он там потерял? Хорошо, что питон вмешался. По всему получается, что шел-то злоумышленник к ним…
А все Лолка, ослица упрямая. Сказал же — не суйся в квартиру. Так она поперлась. Цацки свои забрать, шпильки-брошки. Ее и выследили.
И подозрительный зеленый джип теперь здесь болтается. Маркиз окончательно помрачнел.
В кафе Маркиз, назло Лолке, заказал десерт тирамису, хотя сладкого ему не хотелось. Пу И тоже немножко перепало, а Лола пила несладкий черный кофе и так тяжко вздыхала, что Леня даже слегка усовестился, что наврал про ее лишний вес.
Обслуживала их готическая официантка — то есть, девушка с иссиня-черными волосами, с мертвенно бледным лицом свежей покойницы и глазами, густо обведенными черной тушью. В довершение комплекта, она была одета в черное платье и черные кружевные перчатки. Единственным светлым пятном в ее наряде был белый крахмальный передник — уступка правилам общественного питания.
Леня подумал, что такой готический образ как нельзя больше подходит к окружающему их средневековому городу.
Лола разглядывала узоры на кофейной гуще, оставшейся на дне чашки, Пу И играл бахромой скатерти, а Маркиз что-то рисовал на путеводителе, когда башенные часы пробили еще один раз — они отбили без четверти двенадцать.
Лола уронила ложечку, Пу И чуть не описался, а местные жители за соседними столиками не обратили на бой часов никакого внимания.
— Вот что значит привычка! — уважительно проговорил Маркиз. — Они слышат эти часы с детства и уже перестали их замечать… если бы ты жила в соседнем доме, ты бы тоже скоро к этому привыкла, и по ночам
