на хозяйстве, присмотреть за новой игрушкой, но дочурка решила поиграть в войнушку.
— Думаешь, это сама рыжая стерва? — удивилась княжна.
В это мгновение один из солдат на периметре повернулся в сторону городской застройки. Я резко повел рукой, прижимая Вилору к стене.
— Эй, может хватит меня лапать, — возмущенно вскинулась Вилора, и уже гораздо тише добавила: — Успеешь еще.
Я удивлением покосился на нее, только сейчас заметив, что когда убирал к стене, то случайно прижал руку к груди княжны, неосознанно сжав пальцы. Мне ответили хмурым, но прямым взглядом.
— Только не надо говорить, что это случайно. Думаешь, я не знаю, что у тебя на уме? — спросила она с прищуром и хмуро добавила: — Но сначала романтический ужин, а уж потом все остальное.
Я убрал руку, отвешивая шутливый поклон.
— Как прикажет, моя леди.
Вилора не ответила, внезапно переведя взгляд на пустырь.
— Они уходят. Кажется, они думают, что город атакует кто-то из великих держав, поэтому рыжая сучка отправилась со свитой в предполагаемое место прорыва.
Именно в эти мгновения, где-то на другой стороне города, за многие десятки кварталов от нас, скрытно проникнувшие на окраины мегаполиса отряды наемников начали атаку на передовые опорные пункты оккупационной администрации.
Я буквально увидел, как один из солдат удачи, нанятый Global Alliance для отвлечения внимания, вскидывает на плечо тубус гранатомета. Следует выстрел. С визгом отправляется в полет реактивный снаряд, оставляя позади инверсионный след сгоревших выхлопных газов. Тандемный боеприпас обеспечит нужную бронебойность, у листов брони, обшитых вокруг контрольно-пропускного пункта нет шансов. Раздается грохот мощного взрыва. Постройку буквально разрывает изнутри, разбрасывая в стороны. элементы конструкции. На землю валятся трупы убитых солдат.
Произведя выстрел, наемник заученный движением отбрасывает пустой пусковой контейнер в бок. Выкрашенный в камуфляж специальный жаропрочный пластик гулко ударяется об асфальт. Не глядя на использованный гранатомет, солдат удачи устремляется в атаку. Следом бегут еще несколько человек, затянутых в городской камуфляж и вооруженных стрелковым оружием…
Все произошло словно наяву, я тряхнул головой прогоняя видение.
— Наша очередь.
КИБы принцессы загрузились в транспортный ховер и взмыли вверх, видимо отправляясь в предполагаемое место прорыва. Не зная, что это ложная цель. Колдовские щиты дрогнули и начали наливаться новой силой. Счет пошел на секунды.
— Быстрей! Быстрей! — крикнул я и бросился вперед, выходя из-под прикрытия зданий.
Нас сразу заметили, солдат-часовой вскинул винтовку и без всяких предупреждающих криков попытался открыть огонь. Я не стал ему мешать на физическом уровне, нанеся ужасающий ментальный удар.
Разум германского пехотинца буквально смяло в комок. Безотчетный страх и ужас за долю секунды овладели неподготовленным сознанием. Тут же последовала потеря контроля, — разорванный на куски разум не способен управлять телом, — солдат рухнул, словно подкошенный и забился в припадке, выпуская из-за рта пену.
Готово. Даже если будет жив, навсегда останется овощем.
— Не дай Щитам замкнуться, — крикнул я и устремился вперед. Вилора осталась позади, формируя сложносоставное заклятье, призванное не допустить завершение контура защитных конструктов вокруг командного пункта.
По мне открыли огонь. Сначала выскочившие из будки охраны на въезде к пустырю двое солдат, а затем и боевые турели.
Под градом свинца стало неуютно, но «малый теневой щит» пока успешно справлялся с выпущенными пулями, ограждая едва заметной пепельной пеленой.
Я сжал пальцы в кулак — и сетчатый забор впереди осыпался прахом. Перепрыгнув остатки, я ринулся в пролом, с ходу перемахнув глубокую траншею, видимо предназначенную помешать проезду незарегистрированной техники.
До примерного места активации артефакта оставалось меньше полутора сотни шагов, когда неожиданно из главной постройки выскочил человек в простой пехотной форме, без знаков различия и без оружия.
Интуиция взвыла, приказывая телу рухнуть на землю. Над головой что-то прошелестело, и «малый теневой щит» словно мыльный пузырь лопнул. Отголоски разрушенного заклятья ударили по нервам, заставив скрипнуть зубами от резкой боли.
Маг! Меня атаковал чертов боевой маг! По всем правилам военного искусства, пытаясь в первую очередь разрушить личную защиту, чтобы затем быстро добить.
— Хренов ублюдок, — ругнулся я, шустро откатываясь в сторону.
На землю, где я только что лежал плеснуло жаром пламени. Почти без перерыва следующим последовал новый удар. Я встал на колено, вскидывая руку открытой ладонью руку. Огненный шар ударился о выставленную полусферу из переливающегося серой дымкой перламутра.
Мир дрогнул, две стихии с жадностью набросились друг на друга, пытаясь поглотить оппонента. Астрал и Пламя — две противоположности, буйство жизни и бесконечная смерть. Первой не выдержало атакующее плетение, структура огня пошла трещинами, в него словно черви проникали призрачные отростки, разрывая в клочья конструкт.
— Ай! — испуганно вскрикнул германский маг, когда его собственное плетение обратилось против него самого. Это походило на удар в обратную сторону. Протуберанец огня, здорово приправленный пепельными вкраплениями, понесся назад, к собственному создателю.
Перед тевтоном соткался узор из полупрозрачных прямых линий в форме ромба. Сегменты вспыхнули и измененный файербол завяз в выставленной защите. Вязкая пелена обернулась, превращаясь в вытянутую тонкую линию и тут же стрельнула обратно на манер выпущенной тетивы лука, метя прямо в меня.
Времени на осознанную реакцию не оставалось, пришлось действовать нестандартно. Я отпустил свернутую в кокон ауру, и она хлестнула по летящему заклятью не хуже атакующего плетения, разрушая управляющее ядро.
В магическом зрении моя аура полыхнула темным пламенем. Глаза германца в изумлении распахнулись, он открыл рот, собираясь заорать, но все уже было кончено.
Он еще не понимал, но уже был мертв. И осознание смерти, как в замедленной пленке проявлялось в затухающих глазах, откуда медленно уходила жизнь. Отпечаток посмертия накрыл германского мага, когда частичка темной искры коснулась его ауры.
Тень проползала по земле, налилась объемом, поднялась, превратившись в темного двойника, полностью повторяющего мою фигуру. В руках двойник удерживал призрачный клинок, сверкающий темным пламенем.
Взмах, и сотканное из теней лезвие прошло сквозь человека. Тевтонец схватился за сердце и медленно осел. Все было кончено, он был мертв, хотя на его теле не было ни единого следа физических
