– Ты знаешь, что, нет.
– Тогда твой выбор смерть, – пробасило существо бескровными губами Алины.
Колдун собрал все силы и большим серебряным щитом закрыл сознание от постороннего вмешательство. Это было последнее, что он успел сделать перед тем, как тело, получив мощный удар, полетело через комнату, врезалось в красивую зеркальную стену и безвольно рухнуло на блестящий паркетный пол, осыпаемое дождем блестящих осколков.
Илья летел в белесом тумане и чувствовал себя настолько легко, что ему хотелось плакать. Спокойствие, умиротворение и мягкая светлая радость заполняли его целиком. Он понимал, что теперь всегда будет парить над облаками с этим незабываемым ощущением настоящей свободы. Легкая тень пронеслась под ним, и колдун из чистого любопытства решил остановиться. В просвете между облаками показался стремительно приближающийся луг. По нему шла, напевая песенку, очаровательная русоволосая и зеленоглазая девочка лет двенадцати. Она сплела из васильков венок и, приладив его на голову, остановилась у речки, чтобы полюбоваться отражением.
Вода пошла рябью и костлявая рука, схватив девочку, поволокла на дно. Илья кинулся на помощь ребенку, но воздух упругой стеной стал у него на пути, не давая приблизиться. Он с ужасом видел, как девочка изо всех сил упирается, не желая тонуть. Вот ей уже удалось, выбраться из чьих-то цепких объятий. Вот она ухватилась за куст ракитника, нависший над водой и по скользкому берегу почти выбралась из воды. Но куст ракитника внезапно зашевелился, как живой и, вывороченный чьей-то мощной рукой, вместе с куском берега упал в речку, увлекая за собой ребенка.
Спустя минуту ничто уже не напоминало о трагедии. Внезапно вода забурлила и из нее вышла высокая темноволосая женщина. Она огляделась вокруг, словно подозревая о присутствии Ильи. Но, никого не увидев, отряхнулась и, превратившись в серую тень, растворилась в лесу.
Илью подбросило вверх, и он вновь оказался в плотном тумане. Но радужное настроение улетучилось. Он стремительно летел вперед, оглядываясь по сторонам, будто боясь пропустить что-то важное. Поэтому, когда под ним опять мелькнула тень, он торопливо полетел вниз, ощущая, как от предчувствия близкой беды, сжимается сердце. Внизу виднелась обычная деревня. Вот только люди, кто с граблями, кто с вилами с ожесточенными лицами атаковали мощные ворота большого дома, стоявшего на отшибе, ближе к лесу. Ворота не выдержали натиска, толпа ворвалась во двор и ринулась к хрупкой простоволосой женщине, стоявшей на крыльце.
– Почему ты не защищаешься, ты же можешь, можешь! – взревел колдун и бросился вперед.
Он бился об упругую стену времени, хотя понимал: прошлое нельзя изменить. Аграфена все равно погибнет. Вместо того, чтобы взмахом руки расшвырять обезумевшую толпу, она улыбается и выговаривает им что-то как неразумным, непослушным, но, тем не менее, очень любимым детям.
От осознания собственной беспомощности он закрыл глаза. А когда открыл, дом уже пылал объятый пламенем.
Люди молча стояли вокруг, ошалевшие оттого, что только что сотворили. И вдруг дико заголосили бабы, сдирая платки и прося прощения у убитой ведуньи. Они стонали и плакали, понимая, что не будет никакого прощения, ни им, ни их детям, ни детям их детей.
Илья заметил, какое-то движение на заднем дворе и, подлетев туда, увидел, как молоденькая еще Алина, стоит на коленях перед нескладным кряжистым бородатым мужичком в черной рубахе. Она тоже плакала и просила за что-то прощения, обнимала его ноги, целовала руки. Но мужичок, сердито тряхнув бородой, освободился от объятий, и, поднявшись в воздух, вихрем влетел в горящую избу.
Изба охнула, напряглась и взорвалась, разбрасывая вокруг горящие головешки. Среди толпы, окружавшей дом, поднялась паника. Люди сбрасывали тлеющую одежду и с криками разбегались. И над всем этим гамом и шумом несся протяжный вопль Алины: «Прости меня Тишенька-а-а-а-а…»
Илью вновь швырнуло вверх, и он оказался в плотном тумане. Следующий просвет появился спустя несколько мгновений. И он, не ожидая ничего хорошего, нырнул туда. Колдун приземлился на мягкую зеленую траву. Вокруг стояли высокие цветущие деревья, что не мешало им быть увешанным спелыми плодами. Журчащий ручеек плутал в зарослях, вливаясь в небольшое озерцо.
Илье так захотелось пить, что он первым делом бросился туда. Склонившись над ровной гладью, он улыбнулся. На ней, как в зеркале отражались плывущие по ярко-синему небу белые кучерявые облака. Они расступились, и он увидел озабоченное лицо Настеньки, что-то втолковывавшей Рыжику. Затем к ним присоединилась Параскева. Втроем они склонились как будто над тем же озерком, но с другой стороны. Лицо Насти приблизилось, и он понял, что смотрит ей прямо в глаза. Она улыбнулась и что-то прошептала. Параскева наклонилась поближе, и он ясно прочитал по губам: «Ни жив, ни мертв». Слезы закапали из глаз любимой, и замутилась озерная гладь, вновь поплыли по ней облака.
– Тебе пора возвращаться, – услышал Илья до боли знакомый голос.
– Мама! – он обернулся и увидел мать именно такой, какой он последний раз видел ее в детстве, молодой красивой и улыбающейся. Он бросился к ней, чтобы обнять, но она мягко отстранила его.
– Рано еще малыш, слишком рано кидаться мне в объятия. Нескоро наступит тот день, когда ты придешь сюда навсегда. Тогда у нас будет целая вечность для разговоров. А сейчас тебе пора возвращаться.
– Но я уже так долго живу. Я устал постоянно бороться.
– Борьба эта не вчера началась и не завтра закончиться, – снова улыбнулась она. – Запомни: для них Алина – пешка, помогающая добраться до тебя. А ты только еще одна ступенька, ведущая к их цели. Главное не кто победит, а как ты себя поведешь. Что касается возраста: только такой самонадеянный мальчишка, мог настолько переоценить силы и попасть в такую простую ловушку, – она укоризненно покачала головой. – Ты слишком давно не встречался с достойным противником. Но побеждает не тот, кто сильнее, а тот, кто уверен в своей правоте.
Есть легкий путь,Есть трудный путь.И с трудного легко свернуть.Но выбирая легкий путь,Дорогу к дому не забудь.
– Теперь иди, – она махнула рукой, не давая ответить, и Илья понял, что стремительно падает вниз. От безумной скорости перехватило дыхание, он изо всех сил старался вдохнуть ускользающий из легких воздух. Сердце стучало так быстро, как будто хотело вдребезги разнести грудную клетку.
– Я должен вернуться, это мой выбор, – заорал он кому-то невидимому в пустоту, тратя на крик последние остатки кислорода, и закашлялся.
Дышать стало легче. Сердце забилось ровнее, и он услышал ласковый голос Алины:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
