– Успела, – с облегчением подумала Параскева, вглядываясь в даль. Удостоверившись, в том, что ей не почудилось приближение маленького смерча, она полезла в карманы фартука, доставая оттуда запасенные на крайний случай травы. Смешав их в горсти, положила перед собой. Отступила шага на два, сняла пояс-наузу. Он следующим лег перед ней на дорогу. Отступила еще, вытащила из-за пазухи небольшой нож для срезания растений в кожаном чехольчике. Ласково погладила его, вытащила из ножен и, прошептав пару заветных слов, воткнула в асфальт. Тонкий, но острый клинок вошел в него как в масло.
Параскева отошла еще немного, сняла платок, распустила иссиня-черные волосы и стала ждать, наслаждаясь теплыми лучами осеннего солнца. В кустах у дороги началась какая-то возня. Словно сцепились два не поделивших добычу кота. Наконец, один из них выпрыгнул на дорогу и с громким мяуканьем, видимо проклиная победившего соперника, бросился наутек в сторону города.
Параскева отвлекшись на животных, совсем упустила облачко из виду. Оно бесследно растаяло на ясном небе.
– Будь ты проклят, коловертыш. Это ж надо как глаза отвел, – выругалась она.
– Ищешь кого? – голос Алины раздался совсем рядом. Затем и ведьма материализовалась перед сиротливой кучкой травы.
– И этой пылью ты собираешься меня остановить?
Девушка, больше похожая на фею из сказки, рассмеялась странным надтреснутым смехом. Как будто в груди у нее когда-то был, а теперь сломался серебряный колокольчик.
– А ты, видать, простудилась милая, – улыбнулась в ответ Параскева. – Надо бы тебя подлечить, – она с размаху швырнула в сторону Алины вторую горсть трав, и они закружились вокруг нее в бешеном танце.
Вот это уже и не травы вовсе, а мухи. Нет не мухи, а комары. Они нападают на ведьму. Жалят ее. Алина, сначала с улыбкой отмахивалась от насекомых. Потом начала крутиться и отбиваться от них носовым платком. Сумкой. Шарфиком. Но противный гнус уворачивался от ударов и жалил молодую ведьму. На месте укусов сразу же появлялись громадные волдыри. Они стали лопаться, и кожа начала сходить с лица и рук Алины лохмотьями. А под ней постепенно появлялась страшная морщинистая сгорбленная тварь, которую и подобием человека нельзя было назвать.
– Сколько не прячь свою гнилую сущность, а такая ты и есть на самом деле, – прошептала Параскева. – Ну, иди сюда ко мне, доберись до меня! – прокричала она ведьме, отступая немного назад.
Существо с искореженной злобой лицом бросилось вперед, переступило через пояс-наузу и с криком рухнуло на колени.
– Не спрятать, не скрыть, никогда не позабыть, – шептала Параскева слова заклинанья. – Ничто не поможет, пока зверь душу гложет.
То, что осталось от Алины корчилось на дороге, судорожно пытаясь встать хотя бы на четвереньки. Параскева наклонилась. Взялась за нож и, разрезая им асфальт, как праздничный пирог, очертила вокруг поверженной ведьмы круг. Затем вытащила нож из дороги, протерла лезвие до блеска и с укором посмотрела на Алину.
– Ну и посмотри, девонька, во что превратилась. Стоило это таких усилий? Стольких загубленных жизней? – она поднесла к лицу противницы отполированную поверхность ножа, и та, отшатнулась, увидев мерзкую морду непонятного создания.
– Нет! – понеся над полями крик. – Нет! Это не правда! Мне обещали! Я всегда буду красивой, вечно юной! Нет!
Асфальт качнулся под Параскевой. Она едва удержалась на ногах. Но тут новый толчок сотряс землю, и дорога стала крошиться, разрывая очерченный старухой круг. И как только в нем появилась прореха, чудовищное создание встало на задние лапы и, оскалившись, шагнуло к знахарке.
– Что, думала, справилась со мною? – оно протянуло кривую лапу с уродливыми, но, тем не менее, человеческими ногтями в ее сторону. – Я сильнее. Я все равно добьюсь своего. Рощу вырубят, и я прорвусь в этот лес.
Не дури, Сергей! – голос Степана звучал не то строго, не то с просьбой. Да и как сердиться на единственного любимого сына, который не к месту решил проявить характер.
Парень упрямо подошел к дереву и бензопила, заурчала, как почуявший кровь зверь.
– Я сказал, хватит, – Степан развернул к себе лицом сына и увидел не знакомое с детства лицо, а безумный взгляд выпученных белесоватых глаз. – Ты что, сынок? – только и охнул он, когда пила приблизилась к его шее.
Параскева увернулась от гниющей лапы, но не отступила назад и шагу.
– Смелая очень? – смердящая тварь, когда-то бывшая человеком, теперь полностью выбралась из круга и на гнущихся ногах стала мелкими шажками подбираться к Параскеве. Та бормотала под нос заклинания, ни на секунду не выпуская создание из вида. Но в то же время знахарка не делала и попытки сдвинуться с места.
– Ах, вот ты как! – прорычала тварь, подбираясь поближе. – Ну что ж, твой выбор – смерть.
И тут из придорожных кустов под ноги уродливой ведьме бросился черный кот с обожженными ушами. Он громко мяукнул и, сбив с ног Алину, мячиком отскочил на руки Параскеве.
Алина охнула, ее тоненькие деформированные ножки со странным скрипом сложились пополам, и она беспомощно осела в искрошенные куски асфальта. Ведьма непонимающим взглядом огляделась вокруг, голова ее странно запрокинулась и сизая тень стала подниматься вокруг нее, собирая воедино разваливающееся на куски дряблое тело. Пара мгновений и вот уже вся колдунья, юная как прежде, улыбаясь, стоит внутри густого сумрака. Она весело подмигнула Параскеве и резко выбросила вперед правую руку. Знахарка почувствовала сильный толчок и увидала, что кот, прыгнувший к ней на грудь, обмяк и безжизненной плотью рухнул на землю.
– Не попала. Не попала, – словно играя в детскую считалочку, задорно запела Алина. – Но теперь-то ты видишь мою силу. Теперь-то ты меня пропустишь!
Параскева отрицательно мотнула головой и только шире расставила ноги, словно прося помощи у матери-земли.
– Как хочешь, – запела Алина.
Она снова вытянула вперед руку и Параскева почудилось, что раскаленный шар ворвался в грудь с упоением выжигая все изнутри. Боль исчезла так же внезапно, как и появилась. Она с удивлением обнаружила, что почему-то до сих пор стоит на ногах. Старуха усилием воли собралась с мыслями и стала читать старый заговор-оберег от неприятеля.
– Опять не попала, – удивленно, но так же весело запела Алина. – Сейчас попаду и тебя с пути смету, – она снова протянула руку вперед.
Но Параскева, глядя противнице в глаза, продолжала читать заговор: – Не перейти, не обойти, не свернуть меня с пути…
– Вы что, мужики? – Алешка бросился к отцу с сыном, остервенело борющимся за пилу.
Легким поворотом плеча Сергей отшвырнул парнишку на стоящее рядом дерево, и люди услышали, как хрустнули кости, встретившись с кряжистым стволом дуба. Парень с остекленевшим взглядом осел на землю. В то время как отец с сыном, не обращая ни на кого внимания, продолжали выкручивать друг другу руки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
