— Но… но… Леонса, я видел, как умерла моя жена…
— Да, да, — всхлипнула она. — Как бы мне хотелось попасть туда и познакомиться с этой девочкой… Если она дала тебе счастье… Но это невозможно, я знаю. Ну что ж, я буду ждать, Джек, я буду ждать столько, сколько понадобится…
Они не были подготовлены для жизни в доколумбовой Америке и могли там остаться лишь очень ненадолго. Они могли перенестись вперед во времени, купить необходимое и вернуться обратно. Но после того, что они оба выстрадали, безмятежная идиллия была для них невозможна.
Самым главным было состояние здоровья Хейвига. Его душевная рана залечивалась медленно, но она залечивалась, хотя после нее остался шрам — решимость объявить войну Ээрии.
Он думал, что это просто желание отомстить убийцам Ксении. Леонса встала на, его сторону, как любая женщина ледникового периода встает рядом со своим мужчиной. Он признал, что до некоторой степени она права.
— Самое странное, — говорил он Леонсе, — что в эпоху Маури и позже не рождались путешественники во времени. Хотя, может, они остаются инкогнито, как, это случалось в ранней истории. Может, они боятся продемонстрировать свою уникальность. Ах, если бы мы знали хотя бы одного…
— Ты интересовался?
Они сейчас находились в гостинице середины двадцатого века. Вокруг бурлила ночная жизнь Канзас-Сити. Хейвиг не прикасался к своим вкладам в банках. Он сначала хотел убедиться, что не находится на крючке агентов Уоллиса. Мягкий свет лампы падал на Леонсу, которая сидела в прозрачном пеньюаре на постели, прижав колени к подбородку. Она ничем не проявляла своих чувств к нему, и была для него только сестрой. Охотница научилась терпению, а Скула умела читать в душах людей.
— Да, — сказал он. — Я тебе рассказывал о Карело Кеадзиму. У него есть связи по всему миру. Если он не знает о путешественниках во времени, значит, никто не знает. Леонса, нам придется рискнуть и отправиться в будущее, к Маури.
Снова проблемы, снова освоение нового мира.
Подумайте. Одна эпоха не мгновенно и полностью заменяет другую. Каждая тенденция замаскирована многочисленными подводными течениями. Так, например, Мартин Лютер вовсе не был первым протестантом. Просто он был первым, кто поднял эту проблему. И его успех был обусловлен многочисленными поражениями его предшественников. Гуситы, лолларды, эльбигензианцы — вот фундамент его успеха. Но и они уже имели под собой основу, заложенную в предыдущих веках.
Если вы хотите изучить эпоху, то в какой ее год следует перенестись?
Вы можете путешествовать во времени, но чтобы остановиться у цели, необходимо обеспечить базу для жизни, крышу над головой. Поэтому предварительно следует сделать несколько путешествий в будущее для подготовки всего необходимого.
Хейвиг переместился на западный берег Северной Америки тридцать первого столетия. Там существовал некий гибрид англо-испано-маури. Хейвиг взял там грамматику, словарь, материалы для чтения. После недолгой, но интенсивной практики он и Леонса почувствовали себя готовыми к переселению.
Этот город притягивал к себе посетителей с разных частей света, и еще два чужака не могли привлечь к себе особого внимания. Да, Сансиско был Меккой пилигримов: ведь знаменитый гуру Дуаго Самито здесь делал свои откровения. Никто не верил в чудеса, но люди верили в то, что если стать на высоких холмах над городом, слиться с небом над головой и морем под ногами, то тебя может посетить особый дар внутреннего видения.
Перед пилигримами не стояла финансовая проблема. Эта эпоха была эпохой процветания. Каждый из жителей мог разделить пищу и кров с пилигримами, получая в награду рассказы бывалых людей, много повидавших на свете.
— Если вы ищете Хозяев Звезд, — сказал хозяин, у которого они остановились, — то действительно, они здесь есть. Но они есть везде, и в вашей стране тоже.
— Мы просто хотели узнать, они такие же, как у нас, или нет, — ответил Хейвиг. — Я слышал, Хозяева отличаются большим разнообразием.
— Верно.
— К тому же, это нисколько не удлинит наше путешествие.
— Тут можно не ходить самим. Достаточно связаться с помощью этой системы, — хозяин дома показал на аппарат голографической связи, стоящий в углу. Это была странная конструкция, которая смотрелась здесь примерно так же, как японский замок в средневековой Европе или готическая церковь в Японии эпохи Мэйдзи.
— Хотя, полагаю, у них на станции сейчас никого нет, — заметил хозяин. — Они приходят не часто.
— Мы, по крайней мере, посмотрим, где они живут.
Смуглый человек кивнул:
— Да, вы получите ощущение спасения. Идите с Богом.
Утром, после часового пения и медитации семья вернулась к обычным делам. Отец вручную обрабатывал небольшой сад. Для него это было чисто психологической необходимостью, а не экономической. Мать продолжала работу над параматематической проблемой. При одном взгляде на ее записи у Хейвига закружилась голова. Дети занялись сложной электронной системой, которая выполняла функции преподавателя и воспитателя.
Шагая по дороге, где грязь налипала на сапоги, в то время, как в небе проносились сложные машины, Леонса вздохнула:
— Ты прав. Мне никогда не понять их.
— Для этого может потребоваться целая жизнь, — согласило, Хейвиг. — В историю человечества вошло что-то новое. Не обязательно плохое, но новое.
И, немного погодя, он добавил:
— Впрочем, подобное уже бывало. Разве мог палеолитический охотник понять неолитического земледельца? Разве мог сравниться человек, живущий под божественной властью короля, сравниться с живущим в свободном государстве? Я не всегда понимаю тебя, Леонса.
— И я тебя, — она схватила его за руку. — Давай постараемся.
— Мне кажется, — сказал Хейвиг, — повторяю, кажется, что эти Хозяева Звезд живут в ультрамеханизированном мире, что находится в вопиющем контрасте с жизнью на остальной Земле. Они появляются нерегулярно, их жилища, в основном, пусты. Не кажется ли тебе, что они — путешественники во времени?
— Но ведь они несут добро, разве не так?
— Значит, они не из Ээрии? Почему нет? Вполне возможно, что они начинали именно там. Внук пирата вполне может стать обожаемым королем. — Хейвиг привел свои мысли в порядок. — Насколько я могу понять, причем следует учесть, что я плохо понимаю их новейший язык, они появляются, чтобы торговать идеями и знаниями, а не материальными ценностями. Их влияние на Земле, с одной стороны, ничтожно, но с другой — весьма впечатляюще. И, насколько я мог заметить, оно постоянно растет. Видимо, они провозвестники новой цивилизации, которую я не могу себе даже представить.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
