Теперь никакого света. Стадик выбрался наружу и, сжимая в руке дробовик, зашагал к дому.
На снегу пролегла полоска света, падавшего из окна кухни. Энди осторожно и быстро заглянул внутрь. За кухонным столом одиноко сидел мужчина с серым лицом, в клетчатой рубашке и джинсах. Коротко стриженный, как и большинство местных фермеров. Мужчина ел макароны, запивая их баночным пивом. Телевизор транслировал канал Си-эн-эн.
Стадик пригнулся и, старясь не хрустеть снегом, крадучись двинулся мимо дома к гаражу, а потом вдоль гаража к боковому окну. Дойдя до окна, заглянул внутрь. Подсветив фонариком, убедился, что пикап на месте. Стадик проверил номера. Все сходится. Значит, у них пара машин. В доме сейчас не более двух человек, потому что в пикапе могут поместиться всего двое. А может статься, и вообще всего один – тот, кого Энди увидел в кухне, потому что второго пикапа в гараже нет.
Стадик вернулся к дому и снова заглянул в окно. Мужчина – Элмор Дарлинг? – сидел на прежнем месте и продолжал есть. Стадик двинулся к черному ходу. Дверь выходила на летнее крыльцо с тремя ступеньками.
Осторожно, стараясь не шуметь, полицейский открыл внешнюю алюминиевую дверь. Затем попробовал открыть внутреннюю. Повернул ручку, и дверь поддалась.
В сельской местности никто ничего не запирает. Вот придурки. Стараясь не задеть дробовиком косяк, Стадик открыл внутреннюю дверь так же осторожно, как и внешнюю.
Он застыл на крыльце, тяжело дыша от напряжения. Изо рта, клубясь, словно сигаретный дым, вырывался пар. Энди был слышен работающий телевизор, правда, не отдельные слова, а общий фон. На крыльце пахло зерном и чуть-чуть конским навозом. Ничуть не противно. Типичные деревенские запахи. На то она и ферма. Стадик закрыл внешнюю дверь.
В двери, ведущей внутрь дома, имелось большое окно, затянутое розовой занавеской. Энди отодвинул ее и снова заглянул в кухню. Элмор Дарлинг по-прежнему ел. «Нужно что-то сделать, прежде чем он меня услышит», – подумал Стадик. Перевел дыхание и взялся за дверную ручку. Закрыто.
Отлично. Стадик отошел на один шаг назад, взял покрепче под мышку дробовик, согнул ногу и пнул дверь.
Дверь распахнулась. Шурупы, державшие корпус замка, выскочили наружу с обратной стороны. Дарлинг, поднесший было ложку ко рту, полетел со стула на покрытый линолеумом пол. Однако тут же попытался подняться.
– Не двигайся! – рявкнул Стадик и, встав над упавшим, нацелил дробовик ему прямо в лицо. – Это полиция! На пол! Кому сказано, на пол!
В черном пальто, с черным дробовиком в руках, принеся порыв холодного воздуха с улицы, в эти мгновения Стадик являл собой олицетворение смерти. Дарлинг поспешно распластался на полу лицом вниз, сцепив за головой руки.
– Не надо! – взвизгнул он.
* * *
Сэнди примерно час смотрела по телевизору новости, наблюдая за тем, как в студии нарастают напряжение и тревога.
Эксперты по убийствам и терроризму прибывали, как беженцы в годы войны, словно искали на телевидении приют и спасение. Было видно, что им здесь нравится: нравятся убийства, нравится оружие, нравится раздавать советы.
– Стая стервятников, – съязвил Баттерс.
Лашез, Баттерс и Мартин были пьяны. Последний сделался тише и злее. Он пил, бросал недобрые взгляды на Сэнди и снова пил. Баттерс развеселился, шатался по всему дому и даже пытался танцевать. Лашез все время вспоминал старые дни, когда он гонял на мотоцикле со своими дружками из «Семени», и рассуждал о том, как копы обошлись с ним и с его папашей.
– Это все мелочи по сравнению с тем, что они сотворили с моим, – заметил Баттерс. – Мой старикан рисовал левые чеки, когда нам с мамашкой хотелось есть. Понятное дело, копы часто брали его за задницу. Однажды отходили так, что он даже плакал. Живого места не оставили. Чертов шериф любил смотреть, как плачут взрослые мужики. Я собирался грохнуть его, когда подрасту, но меня кто-то опередил.
– Ну и что произошло в конце концов? – спросила Сэнди. – Я имею в виду с твоим папашей?
– Повесился в подвале, рядом с большой полкой, на которой стояли пустые стеклянные банки. Я вернулся домой из школы и нашел его там. Он повесился на куске электрического кабеля. Я ухайдокался, пока снимал удавку с его шеи.
Эта история разозлила Лашеза, если не сказать довела до бешенства. Он принялся расхаживать по всему дому, пинком открывая двери. Вернувшись на место, Дик сказал:
– Не хочу больше слышать про твоего папашу.
С этими словами он сел в кресло и злобно посмотрел на остальных.
– Да пошел ты! – огрызнулся Баттерс.
Сэнди забеспокоилась, как бы чего не случилось. Однако Лашез неожиданно ухмыльнулся:
– Сам ты пошел!
Обстановка сразу разрядилась.
Выпуск вечерних новостей продолжился сообщением о Баттерсе. Тележурналист рассказал об «этапах» его жизненного пути.
– Откуда они это узнали? – взревел Дик и бросил на присутствующих яростный взгляд, как будто это кто-то из них выдал Анселя журналюгам. – Кто, суки, настучал?
Вскоре до него дошло. С бутылкой виски в руке Дик повернулся к Сэнди:
– Это твой гребаный Элмор!
Сэнди покачала головой и попятилась к стене.
– Нет. Только не Элмор. Я велела ему держать рот на замке, и он пообещал, что будет молчать.
А про себя подумала, вдруг это и вправду сделал ее муж? Позвонил куда надо и сдал всех старому Джону?
– Я мог до чего-то дотронуться, – спокойно произнес Баттерс.
Лашез моментально повернулся к нему.
– Ты же был в перчатках.
– Я не мог в перчатках достать из кармана пистолет, и поэтому снимал их. Я старался ни к чему не прикасаться, но, видно, все-таки облажался. Мои пальчики могут многое сказать копам.
Дик задумался.
– Нет, это Элмор, урод, тебя сдал, вот кто!
– Будь это Элмор, он бы сдал легавым и Мартина, – возразил Ансель и отхлебнул из бутылки бурбона.
– Он прав, Дик… – начала Сэнди, но Лашез ткнул пальцем ей в лицо.
– Заткнись, сука! – рявкнул он и упал в кресло. Помолчав, произнес: – Это я облажался. Увидел того чувака и облажался.
Они вышли на охоту втроем – и лишь он один дал осечку. Эта мысль не давала покоя.
– Откуда ты мог знать, – вступил в разговор Мартин. Он был так же пьян, как и Баттерс. – Это могло случиться с кем угодно. И со мной, и с Анселем. Ты позвонил, ты все проверил, но кто мог знать, что он выскочит вслед за этой бабой?
– Нет, это мой прокол, – упрямо твердил Лашез. – Я мог шлепнуть их обоих. Мог грохнуть сначала ее, а потом его. Я на секунду замешкался, и тут выскочил этот коп как черт из табакерки. И он меня опередил.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
