— Сперва вы!
У меня было только одно желание: чтобы он наконец вытащил из глаза свой проклятый монокль; его благополучный вид меня раздражал.
— Спасательное судно РАФа, которое вас высадило, должно было быть здесь еще два часа назад. Почему же вы не поднялись на борт?
— Мы подходили к «Файркресту» в темноте и чуть не столкнулись с ним, когда приплыли с материка. Но на нем никого не было. Поэтому я снова отправился на землю, перекусить. Ведь на этом проклятом судне нет ничего, кроме вареных бобов, насколько мне известно.
— Отель «Колумбия» тоже не отличается богатством кухни. Ну съели бы там сухарь с теми же самыми бобами — и все! — «Колумбия» был единственным отелем на Торбее.
— Я ел копченую форель, филе миньон и пил отличный рейнвейн. Дело в том, что я ужинал на «Шангри-Ла». — Он сказал это с той едва заметной улыбкой, которая всегда выдавала его слабое место, так сказать ахиллесову пяту. Для него слово «лорд» было самым приятным в родном языке, а барон с семизначной цифрой годового дохода значил примерно то же самое.
— На «Шангри-Ла»? — Я уставился на него, но в следующий момент опомнился. — Ах да! Вы же говорили, что хорошо знаете леди Скурас. Даже больше: вы говорили, что знаете ее очень хорошо, а ее мужа – отлично! Кстати, как поживает милый сэр Энтони?
— Прекрасно, — сказал Дядюшка Артур холодно. Он понимал юмор, но на презрительные замечания, касающиеся сильных мира сего, реагировал достаточно кисло.
— А леди Скурас?
— Ну, хорошо…
— Совсем не так. Бледная, замкнутая, несчастная, с темными кругами под глазами. Не то, что я. И ее супруг обращается с ней крайне плохо. Как с психологической, так и с физической точки зрения. Прошлой ночью он унизил ее перед целой группой мужчин. А на ее руках я заметил синяки и кровоподтеки от веревок. Как вы думаете, откуда они взялись, сэр Артур?
— Этого не может быть! Просто невероятно! Я знавал и первую леди Скурас. Имею в виду ту, которая умерла в этом году в больнице. Она…
— Она находилась на лечении в санатории для душевнобольных. Так мне об этом сказал Скурас.
— Это не играет роли. Она боготворила его. А он ее. Мужчина не может так измениться. Сэр Энтони… Сэр Энтони — джентльмен!
— Вот как? В таком случае расскажите мне, каким путем он заработал свой первый миллион. Вы ведь видели леди Скурас?
— Видел, — медленно согласился он. — Она пришла позднее. Как раз подали филе миньон. — Он не нашел ничего смешного в этом сопоставлении. — Выглядела она не очень хорошо, и мне показалось, что у нее шрам на правом виске. Поднимаясь на борт, она упала и стукнулась головой о поручень.
— Не о поручень, а о кулак своего супруга. Я выражусь четче. И еще вопрос: вы осматривали «Файркрест», когда поднимались на него в первый раз?
— Осматривал. Все проверил, за исключением кормовой каюты. Она была заперта. Я предположил, что там находится нечто, что вы хотели скрыть от посторонних глаз.
— Там было то, что вы не должны были видеть, — ответил я неторопливо. А именно: Ханслет. И он находился под охраной. Они ждали известия о моей гибели, а потом убили или увезли его с собой. А если бы они узнали, что я жив, то дождались бы моего возвращения и тоже захватили бы. Или убили нас обоих. К тому времени они должны были понять, что я слишком много знаю, чтобы оставаться в живых. Необходимо время, много времени, чтобы открыть сейф и вытащить оттуда столько тонн золота. Они понимают, что время — их злейший враг, и это их здорово беспокоит. Тем не менее они продолжают действовать: очень разумно, продумывая каждую мелочь.
— Они ждали известия о вашей гибели? — механически переспросил Дядюшка Артур. — Не понимаю.
— Вертолет, который вы выслали на встречу со мной, был сбит сегодня вечером, сразу после захода солнца. Пилот убит, а вертолет покоится на дне морском. Они посчитали, что я тоже погиб.
— Теперь ясно. Дьявольское дело, Калверт! — При этом он не проявил никаких эмоций. Возможно, Дядюшка был немного не в себе от выпитого за ужином. Правда, более вероятным мне показалось то, что он в данный момент обдумывал точную формулировку предложения о моем увольнении. Он закурил длинную тонкую черную сигарету и задумчиво выпустил дым. — Когда вернемся в Лондон, напомните, чтобы я показал вам отчет, касающийся вашей личности.
— Хорошо, сэр. — Значит, вот как это будет выглядеть.
— Два дня назад я имел удовольствие ужинать с помощником государственного секретаря. Он спросил меня, какая из стран Европы имеет лучших агентов. Я ответил, что понятия не имею. Но я сказал, кого из агентов считаю лучшим: Филиппа Калверта.
— Это мило с вашей стороны, сэр. — Если бы я только мог убрать бороду, виски и монокль — то есть те предметы, которые на данный момент скрывали его лицо, — тогда по выражению лица я смог, хотя бы в отдаленной степени, понять, какие мысли таились в его мозгу. — А ведь тридцать шесть часов назад вы собирались выбросить меня на улицу.
— Если вы этому поверили, значит, вы способны поверить всему, чему захотите. — Он выпустил изо рта густое облако дыма и продолжил: — Одна из фраз в моем отчете выглядит приблизительно так: «Непригоден для обычной работы, быстро теряет к ней интерес, начинает киснуть. Зато в сложнейших ситуациях работает лучше всех. В этих условиях незаменим». Это написано в официальных бумагах, Калверт. Не стану же я ампутировать себе правую руку.
— Знаете, сэр, кто вы такой?
— Старый дьявол в духе Макиавелли, — ответил Дядюшка Артур с удовольствием. — Вы знаете, что здесь, собственно говоря, происходит?
— Да, сэр.
— Дайте мне еще виски, мой мальчик, да побольше, и расскажите, что произошло, что вы знаете, а что предполагаете, что знаете.
Я налил ему виски, а потом рассказал, что произошло, о чем знал и о чем только догадывался, — ровно столько, сколько мог выложить с чистой совестью.
Он внимательно выслушал меня, а потом сказал:
— Значит, вы считаете местом действия Лох-Хоурон?
— Да, Лох-Хоурон. Я ни с кем об этом не говорил, и, насколько понимаю, меня никто не мог видеть. Значит, следует предположить, что меня кто-то узнал. Или передали описание моей личности по радио. Судно, которое, поджидало нас с Уильямсом, пришло из Торбея или из местечка, расположенного поблизости. За это время из Лох-Хоурона оно бы не смогло добраться. Даже самое быстроходное потратило бы в пять раз больше времени, чтобы преодолеть расстояние, которое мы покрыли на вертолете. Где-то поблизости отсюда, на суше или на море, имеется передатчик. А в районе Лох-Хоурона — второй.
— А судно университетской экспедиции, которое вы видели на южном берегу Лох-Хоурона — я имею в виду так называемую университетскую экспедицию, — ведь оно могло иметь на борту передатчик?
