Читаем без скачивания Белые ночи с Херувимом - Наталья Александрова

Не успев договорить эту фразу, я бросилась к компьютеру.

– Ты что, тезка? – окликнул меня дядя Вася.

– Нужно посмотреть, о чем писала газета в день их убийства! – ответила я, запуская поиск.

Как я и надеялась, у газеты «Утреннее какао» была электронная версия и полный архив номеров, в котором хранились все выпуски за последний год. Поскольку, по словам соседки Ларисы Колывановой, убили Капустиных в ночь с десятого на одиннадцатое, я нашла номер за одиннадцатое июля.

Формат газеты не менялся номер от номера. Заметки Татьяны Капустиной обычно размещались в нижней части второй страницы, или, как говорят газетчики, в подвале второй полосы.

В номере за одиннадцатое июля подвальная заметка была, прямо скажем, не очень интересной. В этой заметке сообщалось, что актриса и модель Дуся Трофимова купила нарядный костюмчик для своего йоркширского терьера Филимона.

Мало того, что событие это трудно назвать значительным, да и актриса Трофимова не относится к звездам первой величины, сообщение иллюстрировалось отвратительной фотографией, на которой модель была видна со спины, а собачку и вовсе можно было принять за букет увядших хризантем.

Я набрала номер газеты и попросила к телефону свою знакомую Людмилу.

– Люда, это Василиса, – проговорила я, услышав знакомый голос. – Помнишь, я к вам вчера приходила…

– А, частный детектив! – оживилась она. – Ну что, продвинулось твое расследование?

– Немного продвинулось, но тут я снова оказалась в тупике, нужна твоя помощь…

– Слушаю!

– Вот тут я смотрю номер вашей газеты за одиннадцатое июля и удивляюсь. Обычно на второй полосе вы сообщаете о каких-то заметных городских происшествиях, о событиях культурной жизни, а тут вдруг странная заметка о том, что какая-то никому не известная актрисулька купила новый костюмчик своей собачке. Да еще и фотография никуда не годная…

– Постой, сейчас я посмотрю тот номер…

Людмила замолчала, я слышала только стук пальцев по клавиатуре компьютера. Наконец она снова заговорила:

– Ты еще здесь? Я вспомнила, как мы готовили тот номер. У нас подвал второй полосы должен был занять материал Тани Капустиной. Она нас никогда не подводила и на этот раз обещала прислать его вовремя, но не прислала и не отвечала на наши звонки. Так что пришлось заполнить пустое место первым, что подвернулось под руку. А подвернулась эта никчемная заметка. Понимаю, она не украсила газету, но положение было безвыходное…

– Я примерно так и думала! – отозвалась я. – Слушай, а никак нельзя выяснить, какую заметку готовила для того номера Татьяна?

– Почему нельзя? Ответственный за номер всегда составляет предварительный макет. И эти макеты за несколько последних месяцев у нас хранятся в специальном архивном файле… Подожди минутку, сейчас я его открою…

Она снова затихла.

Я ждала, прислушиваясь к стуку клавиш.

– Ну вот, нашла макет того номера. Да, здесь должна была стоять заметка Капустиной об открытии новой церкви. Тоже, конечно, не самое значимое событие, сейчас церкви чуть ли не каждый день открывают, но все же поважнее костюмчика для собачки, да и фотографии у Татьяны всегда были первоклассные…

– Церковь, говоришь? – переспросила я. – А где эта церковь?

– Погоди, дай подумать… кажется, она что-то говорила про кладбище Пулковской обсерватории.

– Людочка, большое тебе спасибо! – воскликнула я. – Ты меня просто спасла!

– Всегда рада помочь хорошему человеку. Надеюсь, ты обо мне вспомнишь, когда у вас в агентстве появится вакансия!

Повесив трубку, я переглянулась с дядей Васей.

– Ну, завтра я поеду в обсерваторию…

– Нет уж, одну я тебя не отпущу! – возразил шеф. – Место глухое, уединенное, поедем вместе. Тем более общественный транспорт туда не ходит. Как ты туда доберешься?

– На такси, – ответила я, не раздумывая.

– Ага, на такси! А если тебе придется колесить, искать нужное место… Нет, поедем на моей «ласточке»!

Я не стала с ним спорить. Хочет ехать – пускай едет, он все же шеф. Единственная проблема – Бонни. Он очень не любит оставаться дома один.

В третьей палате двенадцатой городской клинической больницы под названием «Двенадцатая истребительная» было тихо. Геша Григорьев спал, уткнувшись в подушку. Повязку ему поменяли, и теперь он мог глядеть на мир обоими глазами. Пожилой ходячий Семен Семеныч ушел в соседнюю палату играть в шахматы с больным со сломанной ногой. Третий больной лежал на кровати и смотрел в потолок.

За окнами был серый осенний вечер, как будто и не сентябрь вовсе на дворе, а ноябрь. В палате было полутемно, но больному это не мешало. Он думал. Точнее, не думал, а старался вспомнить. Он предавался этому занятию уже несколько дней, с тех пор как очнулся от забытья.

Он вспомнил свое имя – Алексей. Его зовут Алексей, он видел это имя на экране компьютера. Судя по тому, как четко ему представлялась эта картина, он привык проводить за компьютером много времени. И еще одно имя он вспомнил – Ольга. Его жена, его любимая женщина. Они жили вместе долго – ему казалось, что всегда, он не представлял для себя жизни без нее. Были ли они счастливы? Кажется, да, он во всяком случае. Но воспоминания обрывались, он только смутно ощущал, что в последнее время на их отношения набежало темное облако. Что это было? Ревность? Ольга ему изменяла? Они ссорились из-за денег? Или из-за ее работы? Чем она занималась? Как они жили? Были ли у них дети?

Он беспрестанно задавал себе эти вопросы и не находил ответа. Он так уставал от попыток вспомнить, как будто грузил вагоны.

Вдруг всплыло воспоминание: он с группой приятелей на железнодорожных путях, хмурый человек откатывает двери товарного вагона, который заполнен яркими полосатыми арбузами. Они перекидывают эти арбузы, а самый большой с размаху бросают на пол и едят потом алую мякоть.

Он даже вздрогнул, потому что ощутил во рту холодный сладкий вкус того арбуза. Когда это было? Давно, лет двадцать назад, еще в студенческие годы. Потому что сейчас ему сорок. Да, ему сорок лет, он, очевидно, работал программистом, вот только где…

Открылась дверь, и в палату заглянул доктор Вадим Вадимович. Он сегодня дежурил.

– Что это вы сумерничаете? – Он щелкнул выключателем, и палату залил неяркий свет.

Геша Григорьев зарычал во сне, как детский плюшевый медведь, и перевернулся на другой бок.

– Ну, что скажете? – Доктор подошел к кровати у окна. – Жалобы есть?

– Нету, – больной помотал головой.

Доктор помог ему сесть, подложил подушку.

– Ну как, вспомнили еще что-нибудь о себе?

– Оля… – прошептал больной, – моя жена… Она, наверное, ищет меня, волнуется…

Доктор отвернулся в сомнении – в конце концов не так много в городе больниц, за два месяца можно все обыскать. Если этот больной жил в нашем городе, то близкие вполне могли бы его найти за это время… Что-то тут не то…

– Это хорошо… – протянул он. – Но вы можете вспомнить что-то конкретное? Как фамилия жены, ее телефон, свой адрес… лучше бы свою фамилию… возраст…

– Мне сорок лет, – сказал больной, – как раз недавно отмечали… в ресторане… зимой, Ольга в длинном лиловом платье… Я учился в Политехническом, потом работал с компьютерами… Алексей… Меня зовут Алексей Малинин!

– Дорогой вы мой человек! – расцвел доктор. – Какой же вы молодец! Сейчас отдыхайте, а завтра, может быть, вспомните и свой домашний адрес. А я пока сообщу в справочную ваши данные, возможно, вас ищут…

Дядя Вася сказал, что с Бонни он договорится. Однако из этих переговоров ничего не вышло.

Утром дядя Вася обещал ему салат из морепродуктов, внеочередную прогулку, поездку за город в ближайшие выходные, но Бонни и слушать его не хотел и, стоило нам подойти к дверям, устроил такой концерт по заявкам, что тут же позвонили соседи сверху. Как я уже говорила, он очень не любит оставаться дома один. В конце концов пришлось взять его с собой, и лучше не спрашивайте, как мы утрамбовали этого бегемота в «Жигули».

Дяди-Васина машина, которой, на мой взгляд, давно пора на свалку, нас на этот раз не подвела – через сорок минут мы уже подъезжали к старинной Пулковской обсерватории.

Оставив машину на стоянке, мы вошли в ворота. Нас тут же окликнул пожилой охранник:

– Вы на экскурсию? Ваши собираются на площадке перед главным зданием. Но только с собаками в обсерваторию не пускают.

– Нет, мы не на экскурсию, – отозвался дядя Вася. – Мы хотели взглянуть на новую церковь, которую открыли этим летом.

– А, ну тогда идите вот по этой дорожке к кладбищу, там увидите…

Мы миновали величественное, в стиле ампир, здание обсерватории, прошли направо по обсаженной голубыми елями дорожке и вскоре увидели старинное кладбище. Чуть в стороне от него возвышалась новая деревянная церковь.

– Ну, вот эта церковь, – проговорила я, остановившись перед резным крыльцом. – И что, интересно, понадобилось здесь Татьяне Капустиной? Вряд ли на открытие этого храма прибыл сам Мераб Мерабович Габраилов – а ведь ее интересовал именно он!