ещё. Проклятье, я ненавидела себя за это и за те желания, что пробуждал во мне Честер. Он как-то отравляюще действовал на меня.
Что только что произошло? Я не могла это назвать иначе, кроме как "очередное сумасшествие". То напряжение, в котором я пребывала последние дни, вылилось в сегодняшний секс: абсолютно спонтанный, дикий и в то же время многозначительный.
Да, прошлый раз Честер был нежен, в этот же — резок, но он не причинил мне боли, — может быть, кроме душевной, — не унизил меня: ни словом, ни действием. Я отдала ему ровно столько, сколько же и получила. Он почти ничего не говорил, всё за него сказало его тело, а моё ответило.
Никогда в жизни я не думала, что окажусь в подобной ситуации со своим другом. Но разве я вообще теоретически представляла себе секс в подсобке клуба? Лили Айден? Да, никогда. Где был мой разум? Моя осторожность? Моя боязливость? Рядом с Честером я переставала думать о своих страхах. Это было доверие? Но даже такому: резкому, незнакомому, грубому Честеру я доверяла, зная, что он не обманет и, как бы это странно сейчас не звучало, не предаст.
Могла бы я когда-нибудь решиться на такое с Калебом? Сомневаюсь. А с Честером даже и сомнений не было. Всё случилось само собой. Голова отключилась и я поддалась чувствам.
И как бы мне не было обидно, что он ушёл, я не могла сердиться на него в полной мере. Он переживал не меньше меня, хоть и старался показать обратное. Но всё в его действиях, в его жестах, в его застывшей у стены фигуре говорило о том, что обезоружен и смущён произошедшим не меньше меня. Я не узнавала этого Честера — отстранённого жёсткого незнакомца, но, когда он вошёл в меня и начал двигаться, я переняла на себя часть его обиды, боли и раздражения, а он в свою очередь забрал мои эмоции, опустошив меня и подарив небывалый по силе оргазм. Чест мог сколько угодно делать вид, что ему всё равно. И только его кулак, врезавшийся в стену, был каким-то проявлением эмоций, которое он позволил себе.
Хоть на поверку он и был резок, но его прикосновения всё равно были наполнены мягкостью, словно бы он боялся причинить мне боль физически, тогда как морально вовсе не щадил. Он мстил мне за несколько недель моего игнорирования, за моё упрямство, за нежелание признать очевидное, за моё влечение к нему, которое я упорно отрицала.
Я обвела взглядом подсобку. Обычная небольшая комната: тёмная, маленькая, неприметная, мало используемая, по всей видимости. Интересно, как часто Честер приводил сюда девиц, чтобы по-быстрому между третьим и четвёртым коктейлем трахнуть их на этом же самом столе, где сейчас сидела я?
Боль и… ревность неприятно кольнули в самое сердце.
С этими мыслями я вскочила на ноги. Надо было возвращаться в зал. Прятаться здесь вечно не имело смысла. Но в то же самое время мне не хотелось никого видеть: ни друзей, веселящихся на танцполе, ни Честера, наверняка, вернувшегося к бару и продолжившего свою долгую дискуссию с рыжей, ни Калеба с Таней, как пить дать, удивляющихся, куда я могла запропаститься.
Пространство вокруг меня завибрировало, стоило в зале зазвучать другому треку, это несколько привело меня в чувство. На ощупь, проверив, всё ли в порядке с одеждой, я вышла в коридор, освещённый неоновой полосой. Быстро прошмыгнув из подсобки, нырнула в пляшущую толпу.
Если бы только я приехала на своей машине, то сейчас без всякого зазрения совести могла бы сесть и уехать. Но я была зависима от Джессики, ведь именно на её тачке мы добирались до клуба.
Погружённая в свои мысли, я не заметила, как налетела на кого-то. Подняв взгляд, я увидела Мэри, танцующую с каким-то симпатичным светло-русым парнем. Вернее, пытающуюся танцевать. Что-что, а это у нас с ней было, можно так сказать, почти семейное. Выходя на танцпол, мы обе походили на жертв, пролечившихся большой дозой электричества. Ничего изящнее конвульсивных дёрганий у нас не выходило. Но сейчас парень вроде бы и не возражал. Обнимая Мэри, он деликатно направлял её движения.
— Ой! — Подруга резко обернулась. — Лили, это Бен, Бен — это Лили.
Я кивнула, считая бесполезным кричать сквозь грохот музыки: приятно, мол, познакомиться. Мэри наклонилась ко мне поближе и заорала на ухо, стараясь выдать как можно больше информации.
— Бен приехал к родным в Абердин на месяц, сегодня друзья первый раз вытащили его в клуб. Ну, вот, когда издевательство Майкла с Джессикой надо мной достигло апогея, Бен спас меня. Правда, мило, — её глаза за стёклами модельных очков блеснули. — Он…
— В другой раз, Мэри, — прервала я, и на личике подруги застыло горестное выражение, я тут же пожалела о своей грубости.
Но, мать её, мне было сейчас не до проблем своих подруг и уж тем более не до их радостей, когда на собственной душе кошки скребли. Мне надо было разобраться с собственной жизнью, это хотя бы для начала.
— Давай, завтра созвонимся, и ты мне в подробностях всё расскажешь, — извиняясь, предложила я.
— Отлично, — снова заулыбалась Мэри.
— Ну, веселитесь.
Я похлопала подругу по плечу и подняла вверх раскрытую ладонь, вежливо улыбаясь новоиспечённому Бену-спасителю-девиц-в-беде.
Пока я продолжала идти сквозь колеблющуюся массу танцующих, кто-то зацепил мой шарфик, обмотанный вокруг шеи, это напомнило мне, что прямые улики того, чем я тут занималась, находятся прямо на моём теле. Взяв конец шарфа, я ещё раз для верности перекинула его через плечо и, подняв взгляд, замерла.
Честер стоял в нескольких метрах от меня. Стоял и улыбался какой-то брюнетке. Куда подевалась рыжая, я не знала, но если с ней он, возможно, и был совсем немного знаком, то с этой девушкой его связывало что-то большее. Это ощущалось даже через их позы и то, как вольготно она опустила свою ладонь ему на грудь, к которой ещё совсем недавно прижималась я. Она повернула лицо в мою сторону, видимо, смеясь над какой-то шуткой Честера, который в данный момент прикуривал сигарету, и я поняла, что знаю её. Ну, да, это была Хелен. И я так же знала, что отношения между ней и Честом не сводились лишь к "привет-пока" знакомству. Интересно, сколько пройдёт времени, прежде чем он отведёт её в ту же комнату, где поимел меня?
Чуть ли не плача, я развернулась и пошла к выходу. Взгляд равнодушно скользнул в сторону нашего столика, где до сих пор сидели Таня с
