В общем, охранники его так и не уговорили, но службу знали и Падихат с Ободранным. Оба, едва держась на ногах от недосыпа, вошли в его комнату, кажется, впервые за все время предварительно постучав. Впрочем, причина такой вежливости могла заключаться не в Ростике, а в вооруженных вас-смерах, что было в принципе понятно. Какие бы роли ни играли эти существа в цивилизации пурпурных, с ними привыкли считаться больше, чем с другими подчиненными расами, ну, может, кроме ярков.
– Дело такое, – начал Падихат, усаживаясь на единственный Ростиков стул, – Вяленый считает, что удвоить каждую ставку он может, считая от первоначального выигрыша, тогда ты получишь свой последний выигрыш и еще три таких же.
– Мы настаиваем, чтобы считали удвоение каждого последующего выигрыша, тогда получается, что первый выигрыш нужно удваивать три раза, и ты получишь восемь конечных ставок, – добавил Ободранный.
– Сколько это всего будет? – сонно, заметно перебарывая слабость, спросил Ростик. Этот разговор он считал ненужным, но закончить его было необходимо.
Ярк с Падихатом переглянулись, потом г’мет весело объявил:
– Что-то около восьми с половиной миллионов клейменых монет, а значит… Да, всего около одной сороковой части таланта, если удастся настоять на этой цифре.
Все равно очень мало, чтобы просто удрать отсюда, подкупив табиров, решил Рост. И сразу помрачнел.
– Есть другие варианты? – спросил он.
– Я доложил Пинсе, что у нас тут… заварилось, – объявил ярк, явно ожидая оценки своих усилий, но тут же вздохнул почти по-человечески. – Она отозвалась, что это ее не слишком интересует, но если нас хотят обдурить, то она обещала… Может быть, примет какие-то меры.
– Какие? – не понял Ростик.
– Она – несупена, она многое может, – высказался Падихат. – К примеру, весь этот город перевернуть, если у нее будет такое желание.
– Тогда мы – везунки, – ярк определенно был настроен веселее г’мета, предвкушая смену своих обязанностей стражника при непонятном бледнокожем типе на роль управляющего изрядным состоянием, может быть, и в самом деле немалым по местным меркам.
– Что сейчас можно сделать? – спросил Рост. Осознав, что его не понимают, пояснил:
– Например, куда девать вот эти мешки?
Этими «мешками» он назвал несколько довольно больших кожаных кошелей, в которых находились надчеканенные градины, по сути, все деньги заведения Вяленого. Тот вчера был в такой прострации, что, вероятно, не нашел другого решения, как побыстрее сбагрить Ростика домой.
– И есть еще расписка… – вдруг вспомнил Рост. Покопался в письменных принадлежностях на столе, отыскал обязательство Вяленого доплатить проигранное помимо уже выданных денег.
– Тут… – Падихат довольно уверенно оглядел мешки, – тысяч четыреста, хотя лучше бы пересчитать. Мы-то вчера тоже ошалели, не очень и считали, забрали на вес.
– Это все можно отнести в банк, – предложил Ободранный. – Тут, не очень далеко… Разумеется, нужно немного взять на текущие расходы, тысяч сорок-пятьдесят. Этого, думаю, хватит на первое время.
Падихат посмотрел на него негодующе:
– Нужно поскорее забирать заведение у Вяленого. Оно, если договоримся, может быть оценено миллиона в четыре, остается еще его особняк…
Стать владельцем игорного дома – такое Росту даже в кошмаре не могло присниться. Вот идея насчет особняка ему понравилась больше, но тоже не особенно. Нужно было еще посмотреть, что тот собой представляет.
– Так, – решил он наконец, – давайте доставим эти деньги в банк, а потом я все-таки отправлюсь на аэродром. Отмечаться мне следует каждый день, вот и не будем отступать от правил.
– А на текущие расходы? – почти возопил Падихат.
– По паре тысяч давайте распихаем по карманам, а остальное… – Рост махнул рукой, – как получится.
Так и сделали, несмотря на всякие возражения ярка с Падихатом, которым отчетливо хотелось отложить «на текущие расходы» как можно больше, например, на случай, если их вовсе оттеснят от Ростика с его богатством.
В банке все получилось довольно быстро, даже расписки приняли довольно споро и, разумеется, открыли текущий счет, посоветовав открыть такие счета и обоим Ростиковым надзирателям, но не более определенной суммы, скажем, тысяч в пять-семь. Но это уже Ростика не интересовало.
Чувство времени у пурпурных было не слишком развито, но все-таки каждому было понятно, что на утреннюю поверку, если это можно так назвать, Ростик отчаянно опаздывал.
До аэродрома оба вас-смера его тоже проводили, объяснив довольно просто:
– Ты же не имеешь наследников… А у Вяленого разные друзья имеются, если он что-нибудь отчаянное предпримет, то может и вовсе твой выигрыш отсудить.
И на аэродроме все пошло совсем не так, как предполагал Ростик. Он-то хотел побыстрее разделаться с обычными записями в журнал явки и отправиться куда-нибудь, чтобы выспаться, если с его нынешней каморкой было не все понятно, то можно было завалиться в какую-нибудь гостиницу, ведь есть же в Висчен-Ца гостиницы… Но его продержали в комнате, где обычно собирались экипажи для полета, а потом вдруг посадили в антиграв и отправили в разведку куда-то на север. Без Падихата или Ободранного, с незнакомым экипажем.
Но нет худа без добра. Пока они летели, Рост сделал вид, что задумался, а на самом-то деле отлично выспался, даже немного с избытком. Никаких восхунов внизу он не заметил, а если бы даже они и были, то Рост находился в таком состоянии, что был абсолютно не способен их почувствовать. Переночевали в каком-то крохотном городишке, всего-то на несколько тысяч жителей, напоминающем обжитой форт, и на следующее утро снова вылетели. На этот раз оказались над лесом, так что Ростик даже стал присматриваться – что тут может быть интересного. Но снова ничего любопытного не нашел.
На третий день обнаружили какое-то племя восхунов, но они так решительно принялись отбиваться от единственного антиграва, на котором находился Ростик, что пилоты не решились на смелую атаку. А так как передать сведенья об обнаруженной группе восхунов было некому, то вернулись в уже знакомый Ростику полуфорт-полугород.
На четвертый день в нем собралось уже с три десятка обычных антигравов и даже два крейсера. Этой армадой и вылетели на штурмовку, довольно быстро определили цель и разметали обнаруженных восхунов, которые по непонятной причине не сменили даже направления движения, не попробовали спрятаться и поплатились за это. Их долбили, пока бой не затих по причине полного уничтожения противника. Но и восхуны эти оказались серьезными ребятами – три машины погибли и еще семь были изрядно повреждены.
После боя Роста почти без отдыха отправили назад. Он и тут не терял времени, медленно, осторожно, едва ли не на ощупь обдумывал, что и как он теперь должен сделать. В Висчен-Ца прилетели уже под утро, так что у него было время даже немного подремать, а главное, он вдруг почувствовал себя свежим, готовым к любым проверкам.
Поутру он решил на аэродром не ходить и настроился было выспаться по-настоящему, но к нему вошли сразу три городских охранника. Рост даже заподозрил что-то не слишком для себя веселое, но охранники тем не менее согласились подождать, пока люд, как он им сказал, приведет себя в порядок. Может, и не расстреляют сразу, раз уж позволили ему настолько не торопиться, думал Ростик, шагая впереди своих конвоиров.
Они пришли в относительно богатую часть города, где селились только зажиточные горожане, что как-то размывало обычный принцип разделения по расам, принятый в городах пурпурных. Дом, в который его ввели, был бы красивым, если бы не его аляповатая, местами откровенно скверная обстановка и странный запах, отдающий старым болотом. После чистых стен имения Савафа, огромных и отлично проветриваемых его залов Ростику все прочие дома представлялись слегка давящими, как каюты на корабле, где он провел слишком много времени.
Тут его ожидала Пинса, вот уж она-то расположилась с удобствами. Возлежала, почти как настоящий чегетазур, в обширном, обитом мягчайшей кожей кресле, более похожем на лежанку, и жевала виноградины, которые ей в рот накладывал Лодик. Тот тоже время от времени таскал ягоды, но не жевал их, а глотал целиком.
