Но я молча и безропотно шла за мужем, сгорая от стыда за выходку брата.
— Куда мы идём? — осмелилась спросить, только когда Исаев довёл нас до главных ворот городского парка.
— Я думал тебе всё равно и не спросишь, — ответил Исаев, как мне показалось обиженно, — На пикник, первый у нас, если помнишь, как-то не очень задался.
— Может, назад вернёмся, ты умоешься, и мы поедем домой? — мне было не до пикника, и вообще ни до чего, а впереди ещё брачная ночь.
К моральным страданиям добавились ещё и физические. Ночью я не спала, до этого были сплошные нервные дни, и я была такой вымотанной от этой свадьбы, что плакать хотелось от усталости и элементарного неудобства. Готова была разрыдаться с каждым следующим шагом из-за того, что туфлями натёрла болючие мозоли, а одна из косточек в корсаже платья упиралась вбок и неприятно давила, заставляя меня держать спину прямо, и от непривычного мне макияжа болели глаза.
— Устала милая? — спросил Исаев, в ответ на моё предложение и по-прежнему вёл меня уже вглубь парка.
— Да, я с шести утра на ногах и эти туфли дурацкие! Я домой хочу! — упёрлась ногами, отказываясь идти, горячие слёзы всё же покатились по щекам.
— Ну на подержи, — Анатолий дал мне тарелку с куском торта, я облегчённо вздохнула, решив, что моя взяла, но Исаев упрям как баран!
Взял меня на руки и понёс, куда ему было надо, мне только оставалось обхватить его одной рукой за шею, чтобы не упасть.
— Здесь недалеко и мы недолго, а потом в гостиницу, — заявил Исаев, бодро шагая со мной на руках вперёд по тёмному парку.
— В гостиницу? Мы что в посёлок не вернёмся сегодня? — сказать, что я огорчилась, это ничего не сказать.
По дороге домой в машине мечтала скинуть туфли с ног и если получится поспать хоть чуть-чуть, ну или на карай посидеть с закрытыми глазами.
— Вернёмся через две недели, — ответил Анатолий, опуская меня на ноги перед лестницей ведущей к кабинкам колеса обозрения.
Я на нём ещё ни разу не каталась. В редкие поездки в город то времени не было, то денег.
— Две недели в гостинице?! — с ума он сошёл!
— На море милая, поднимайся, — Исаев забрал у меня тарелку с тортом, и я пошла наверх, с кучей вопросов, возникших в голове за считаные секунды после ответа моего мужа.
Меня волновало всё! И что за море, и в чём я на это море поеду ведь вещей у меня нет и даже обуви другой нет, и на чём мы поедем наконец! Но задавать свои вопросы я не стала, отложила их на потом, ведь Исаев так старался для меня. Столько подарков и сюрпризов я за всю свою жизнь не получала, а главное, море!
— Добрый вечер, поздравляем вас с этим замечательным событием, — работник аттракциона поздравил нас, затем зачитал инструкцию поведения в кабинке и наконец-то запустил нас в одну из них.
Мы сели напротив друг друга, и Исаев достал из кармана пиджака две чайные ложечки с эмблемой ресторана.
— Мы же их вернём? — уточнила, прежде чем брать одну из них, а то такое мелкое воровство меня не радовало.
Исаев расхохотался, как обычно, словно я для него смехопанорама какая-то.
— Конечно, за машиной пойдём и вернём. А ты туда смотри, — велел Исаев, указав на правую сторону, где была видна река в свете фонарей от моста, и взглянул на часы, — Как раз вовремя дошли.
— Что там? — успела спросить, но Исаев не успел ответить.
Раздался глухой хлопок, ракета стремительно взмыла к тёмному небу и взорвалась, окрашивая его сотней серебристых огоньков.
— Фейерверк, — пояснил Исаев, когда я уже и так поняла.
Как заворожённая наблюдала за этим волшебством, пока в небе всё разрывались и разрывались ракеты. А так как колесо продолжало своё движение, то и вид постоянно менялся. Фейерверк взрывающийся почти на уровне глаз не то же самое что фейерверк снизу.
— Торт ешь, вкусный, — напомнил мне Анатолий, когда залпы закончились, окрасив небо сразу пятью фонтанами искр.
— Класс! Я такого никогда ещё не видела, даже на девятое мая был не такой! — от восторга меня переполняли самые лучшие эмоции, состояние было такое, что петь хотелось и танцевать несмотря на мозоли от туфель.
— Рад что тебе понравилось. М-м? — Исаев на ладони поднёс мне тарелку с уже подъеденным им куском торта, и я тоже попробовала.
— Вкусно, — насколько торт был красивый, настолько он был и вкусный, вкусней только мамин, — Жаль гости попробовать не смогут, не знаю, что на Борьку нашло.
— Не бери в голову, ешь скорей и поедем в гостиницу, — сказав про гостиницу Исаев так на меня посмотрел, что я подавилась очередным кусочком торта и еле откашлялась.
Страх перед первой брачной ночью вновь завладел мной на все сто процентов. Я уже ни о чём другом не думала. Сразу и торт стал до тошноты противен, я забыла о мозолях, обо всём.
— Я больше не хочу, — положила ложечку на блюдце и отодвинула от себя руку Исаева с тарелкой.
Исаев хмыкнул, в два укуса схомячил остатки торта и когда колесо обозрения сделало ещё один круг, дал сигнал работнику аттракциона. Мы вышли, я спустилась с лестницы ни живая ни мёртвая, словно ваты кусок. Не чувствуя от страха абсолютно ничего. Исаев же снова дал мне тарелку и взял меня на руки. Только нёс уже ни несколько метров, а до самой машины. Парковка была уже пустой, вокруг тишина, все гости разошлись, разъехались. Один джип Исаева стоял по-прежнему на месте.
— Ты что за руль сам сядешь? — удивилась, ведь он тоже пил шампанское, хотя я выпила больше, а толку от волнения с него не было.
Даже не опьянела.
— Я трезв. Сиди здесь, я посуду верну, — велел мне, усадив на заднее.
Я кивнула и осталась в машине, судорожно пытаясь представить, как всё будет. Главное, целоваться с ним побольше,
