Молодые, как и положено в центре стола, водку, настоенную на вишне, выпили по первой и всё, потом только чокались с гостями, пригубляли и отставляли. Сидели, потупив взоры и строго молчали, будто не слышали гомона, стоявшего в доме и вокруг. Тем не менее, они всё слышали и на призывы "Горько" бодро вставали и целовались. Полина, с подведёнными бровями с чуть припудренным лицом, уже без фаты в своём роскошном платье смотрелась так... Во всяком случае многие казачки меж собой говорили, что куда краше тех царевен, то есть великих княжон, чьими фотографиями были обклеены с изнанки крышки сундуков с приданным едва ли не всех усть-бухтарминских девушек на выданье. Но слышались и не лестные отзывы:
- Ишь, Полька-то не больно весёлая сидит. Вчера как из церкви шла чуть не летела, а опосля ночи... Что-то ей видать жених не больно по нраву пришёлся... ха-ха, хо-хо...
А Полина... она просто устала. Она привыкла спать дома вволю, а тут полночи не спала и встала рано. Потом... для нее брачная ночь, как и для любой девушки-девственницы явила много того, о чём она догадывалась, но и не только. Она не ожидала, что от "этого" можно устать. Она ждала наслаждения, и она его испытала, это высшее блаженство, посланное свыше, но это случилось впервые, а с непривычки всегда устают. После "этого" надо было хорошо выспаться, но их подняли рано. Тут и рубашка с простынёй. Даже если на них не оказывалось крови, то обычно эту кровь срочно "делали", втихаря зарубив молоденького петушка. Хотя иногда крови не было и у заведомой девственницы, и тогда бедный петушок спасал честь невинной. У Полины с рубашкой и простыней все обошлось без лишней нервотрепки, но зато потом она с трудом сдерживалась, чтобы не зевнуть, или даже задремать, потому и выглядела несколько измученной. Ивану это безмолвное сидение давалось легче, за свою кадетско-юнкерскую и офицерскую жизнь он привык, и к ночным дежурствам, и долгим конным переходам, когда приходилось не спать по нескольку суток.
Выпили, закусили, покричали "Горько", попроизносили различные тосты... Кое кто, что послабей, свалились под стол, или головой в тарелку. Кого-то увели жёны, кого-то Танабай с Ермилом отволокли в сарай на сеновал, проспаться. Во второй половине дня во дворе все столы и лавки сдвинули в сторону, гармонисты растянули меха, и всё смешалось в бешеном ритме пляски: кашемировые юбки, кружевные кофточки, ситец, бисер, чесуча, платки, шаровары с лампасами, фуражки, туфли, сапоги...
Ух ты хмелюшка хмелек Что не развевался? Где казак ночевал? Что, не раздевался? Где варнак пировал? У какой сударки? ......................
Теперь уже и именитые гости вышли из дома, и притопывая ногами подбадривали плясунов, некоторые из них уже на нетвёрдых ногах тоже пустились в пляс. Но даже не все из молодых оказались способны поддерживать бешеный ритм, задаваемый гармонистами. От обильного пития многие казаки уже основательно опьянели, а казачки от сытной еды впрок отяжелели. Воспользовавшись первой же возникшей заминкой, Домна Терентьевна распорядилась вынести граммофон. Она хотела направить празднество в, так сказать, более культурное русло, да заодно и вспомнить свою молодость, когда она вместе с мужем тогда еще подхорунжим "служила" сверхсрочную сначала в Зайсане, потом в Новониколаевске. Там их иногда приглашали на офицерские балы, и она хорошо помнила, как развлекаются и ведут себя на подобных мероприятиях "культурные господа". Там же она и выучилась танцевать вальс, на который ее потом часто приглашали тогдашние хорунжие и сотники, поклонники крупных женских форм, а вслед она слышала завистливо-злобный шёпот "офицерш": "Мужичка, туда же вальсировать лезет, корова...". Офицером Тихон Никитич стал уже в преддверии японской войны, а потом сразу же вышел в отставку, так что Домне Терентьевне "офицершей" покрасоваться почти и не пришлось. Зато, став атаманшей, она уже являлась чем-то вроде знатока культурного проведения досуга в достаточно "приземлённом" станичном обществе и ощущала себя значительно выше прочих казачек не только по статусу, но и по воспитанию. А то как же, она ж не как другие, что всю жизнь в станице просидели, она в городах пожила, с благородными зналась.
Но пластинку с вальсом, как хотела хозяйка, сначала поставить не удалось. Кто-то из полупьяных поселковых атаманов вдруг стал требовать "Бурю", неофициальный гимн Сибирского казачьего войска. Пришлось поставить пластинку с "Бурей". И когда из граммофонной трубы послышалось:
Ревела буря, дождь шумел Тут же казаки кто сидел повскакивали, и все нестройно, но громогласно подхватили: Во мраке молнии блистали И беспрерывно гром гремел И ветры в дебрях бушевали ....................................
Наконец, вдоволь наоравшись "Бури", казаки несколько успокоились. Домна Терентьевна тут же самолично поставила пластинку "На сопках Манжурии". Танцевать вальс вышло не так уж много пар, чиновники из почтово-телеграфного отделения связи, конторы сберегательного банка, приказчики, заведовавшие купеческими складами на Гусиной пристани, и магазинами в станице. Все когда-то жившие в городах, учившиеся в реальных и коммерческих училищах, они, наконец, получили возможность выйти из тени разудалой казачьей стихии. Их партнёршами кроме жен, стали несколько девушек-казачек, учившихся в Усть-Каменогорском Мариинском училище, так называемой прогимназии, и первой в уезде, открывшейся в 1914 году в том же Усть-Каменогорске частной женской гимназии. Получили возможность показать своё умение и казаки-подростки, приехавшие на каникулы учащиеся средних учебных заведениях. В них во всех учили танцевать вальс. Впрочем, немало девушек, даже не учась в гимназии и "Мариинке", но которым приходилось видеть этот "благородный" танец где-нибудь, например, в том же усть-каменогорском "Народном доме", схватывали мелодию и движения по наитию и тоже готовы были танцевать. Так что вскоре стал ощущаться явный недобор кавалеров, а танцевать девушке с девушкой было не принято.
Полина словно сбросила свою полудрёму, едва услышала звуки вальса и потянула Ивана за собой в пока ещё не тесный круг танцевальных пар. И здесь сразу стало ясно, что танцевать вальс, как танцует его невеста, здесь не умеет никто. Иван в кадетах и юнкерах никогда не считался искусным танцором. И сейчас только отсутствие настоящих ценителей среди большинства зрителей позволили ему избежать неодобрительных отзывов, ибо уж очень он был неловок рядом с виртуозной и какой-то вдохновенной Полиной. Впрочем, один ценитель среди гостей всё же нашелся - Василий Арапов. Он в отличие от Ивана, танцор был искусный, лучший в их кадетском классе. Сейчас он стоял в стороне, с презрительной усмешкой смотрел на танцующих и с откровенной ненавистью на Ивана. Он бы сейчас всем здесь показал как надо "вести даму" в вальсе, тем более такую как невеста, он бы станцевал с нею...
Володя не любил спиртное и старался пропускать тосты, хотя некоторое его ровесники из прежних станичных друзей уже пристрастились к зелью, и в охотку под хорошую закуску могли выпить немало. Когда вышли во двор, и после плясок и "Бури" началось "вальсирование", кадетское воспитание сказалось. В корпусе регулярно устраивались совместные балы с гимназистками, но там танцевали, как правило, кадеты двух старших классов, а младшие, в том числе и он, в основном подглядывали из-за спин. Здесь он неожиданно для себя смело шагнул к девушке в нарядном с кружевными оборками платье и толстой рыжей косой, увлеченно следящей за танцующими. По виду она где-то была его ровесницей.
- Позвольте вас пригласить на тур, барышня?- он специально старался придать мужественности, басовитости своему голосу.
Володя не сомневался, что девушка, судя по платью дочь какого-то небедного казака, и скорее всего учится либо в старших классах станичного училища, или в Мариинке, а раз так, то должна быть польщена, что ее приглашает не кто-нибудь, а сын атамана, кадет омского кадетского корпуса. Если же она по каким-то причинам не умеет вальсировать, он заранее продумал, что вызовется тут же ее и научить - уж больно она ему глянулась. Девушка застенчиво зарделась и совершенно неожиданно в ответ сделала настоящий, полный книксен. "Ого, не иначе это ее моя сестрица в училище выучила так приседать",- удивлённо подумал Володя.
- Извините, я... я не очень хорошо танцую,- как и предполагал Володя смущённо ответила девушка.
- Ничего, здесь почти все не очень,- Володя снисходительно кивнул в сторону танцующих.- Я вам помогу, вы не бойтесь, вальс не такая уж трудная наука.
Девушка вдруг со смешинкой в глазах оглядела Володю, и уже совсем не робко, а как будто даже привычно подала ему руку... Когда они вышли в круг танцующих, неожиданно выяснилось, что танцует она не то что не хуже, а заметно лучше его. От такого "открытия" Володя так растерялся, что несколько раз едва не наступил партнёрше на ноги.
