нудную вечеринку без сожаления: тайное влечение манило запретными соблазнами. Переплетённые руки стали вдруг удивительно чувствительными. Выбежав на улицу, смеялись. Наедине было веселее, приятнее, чем среди озабоченных искателей приключений.
Воздух был свеж. Первый же глоток опьянил, заставляя встретиться изучающими взглядами.
Увиденное удалось мгновенно расшифровать. Без слов. Ребята прижались друг к другу, вдыхая густое марево обнажённых мыслей, сублимируя их в желания, которые требовали воплощения, причём немедленно.
Сердце юноши ухнуло в пустоту, отозвавшись изнутри колокольным звоном, словно кто-то врезал со всего маха по рынде, созывая народ на пожар.
Каринка, приподнялась на одной ножке, встала на цыпочки с зажмуренными глазами, свернув губки в трубочку. Это уже не сигнал, даже не намёк, прямое указание.
Ромка огляделся, они стояли под самым фонарём, словно намеренно хотели продемонстрировать публике свои чувства. Не зная, с чего начать, отступил на шаг, решаясь на подвиг.
Божественный вкус поцелуя! Почему такого не было с той, первой его девушкой?
Источником желания были нереализованные фантазии. Невыносимое любопытство.
Несколько неумелых поцелуев в полной темноте, объятия, беспорядочное движение рук, обжигающие прикосновения к запредельно волнующей коже. Запах и вкус неведомого соблазна.
Голова шла кругом, мысли путались. События развивались сами по себе, без его и её участия.
Попытка сближения на холодном топчане в полной темноте. Страх разоблачения. Бешеный пульс. Упругий животик. Сползающая в бездну греховного падения ладонь. Трепетная пульсация возбуждённых сосков. Неожиданная податливость подруги, застывшей в позе готовности.
Долго пристраивались, суетливо спешили. Едва соприкоснувшись, моментально обменялись фонтанирующими соками.
Потом были слёзы, пощёчины, раздражение, бессилие, недовольство. Обвинения и угрозы. О том, что нужно предохраняться, вспомнили поздно. Затем затяжная истерика с икотой, попытка суицида. Все было, кроме чувств. Исключительно незрелые эмоции, которые парализовал страх.
С Кариной, он испытал очарование прикосновений, сладость поцелуя, магнетизм взаимодействия, сближающий до состояния смешения тел. Внутри звучала романтическая мелодия, – очарована, околдована, с ветром в поле когда-то повенчана. Вся ты словно в оковы закована, драгоценная ты моя женщина…
Впитывая волшебную ауру, окутывающую паутиной сладострастия, юноша делился с девушкой торжеством некого таинства, посвящения в мистический культ, ритуальный обряд которого начинается выражением абсолютного доверия.
Целующаяся парочка переместились в тень. Искренним чувствам не нужны свидетели.
Восторг! Как иначе описать волшебное состояние, посетившее их?
Время незаметно украло у них несколько часов. Пора домой.
Ромка провожал Карину через весь город. Девушка говорила, говорила, говорила. Читала стихи: восторженно, страстно, с придыханием, словно написаны они были ей и про неё.
Прощание было долгим: никак не удавалось разомкнуть объятия. Звёзды явно благоволили парочке. Их было так много.
На следующее утро маленький женский коллектив встречал Ромку стоя. Дамы хлопали в ладоши. Даже исполнили некую двусмысленную, весьма скабрезную частушку. Их бегство расшифровали, заметили.
Карина восприняла язвительную миниатюру стоически: передёрнула плечами и подыграла, – Ромик, мы сегодня к тебе или ко мне?
Коллектив выпал в осадок, скривив изумлённые физиономии. Удивлённые дамы впились в парня испытующими взглядами. Он покраснел, закашлялся, поспешил ретироваться, прошмыгнув на рабочее место. Сел, уткнулся в компьютер.
В воздухе повис сгусток вибраций неудовлётворённого любопытства. Роман Вениаминович, и вдруг столь пикантная интрига.
Чем она его, как! Почему она, и она ли?
– Работаем, девочки, работаем. Чем вызвано нездоровое возбуждение? Мальчики и девочки иногда целуются. И не только. Завидуете, что не вам выпал приз? Вопросы есть?
– Вопрос один. А Роман Вениаминович в курсе события, которое мы без его участия пытаемся обсудить?
Все дружно повернулись к Ромке.
На нём лица не было. Мимические мышцы подрагивали, кожа бледнела, глаза и руки вели себя крайне странно, словно коллега готовится уйти от ответа в страну грёз.
Неожиданно он на что-то решился: встал, подошёл к Карине и произнёс, сам не веря себе, – да, мы решили пожениться. А что? Имеем право.
Теперь, пришла очередь удивляться Карине. Она глотала ртом воздух, выдавая себя неловкими, неочевидными жестами, расценить которые можно как угодно. И всё же ей удалось успокоиться, сосредоточиться, убедить себя, что это игра.
Пристальный взгляд в беспомощно неуверенные Ромкины глаза придал решимости. Ну и ладно, сам виноват.
– Всё правильно. Влюбилась. Так бывает, – гордо приосанившись, подтвердила Карина, шагнув навстречу Ромке, и впилась в его губы, выражая недовольство болезненным укусом.
Символическая помолвка происходила на глазах очевидцев, которые не могли не видеть кровь, стекающую по его губе.
Как это загадочно, как непонятно. Однако, слово не воробей. Придётся отвечать за экспромт перед коллективом.
Пощёчину Ромка впоследствии схлопотал. Но это так, вроде штампа в паспорте. Подобный жест без ответа со стороны новоявленного жениха может в дальнейшем ей пригодиться.
На самом деле Карина была довольна результатом необдуманного шага. Она буквально задыхалась от неожиданных перспектив, придумала которые моментально. Не потому, что Ромка её очаровал, просто пришло время вкусить запретное.
Свадьба была шумная, весёлая. Две сотрудницы обзавелись на ней женихами. Одна попала в историю, будучи застигнутой коллективом во время банального совокупления в собачьей, извините, позиции.
Мгновенно нашёлся шустрый малый, успевший отснять ролик, который тут же разошелся в интернете, обрастая лайками. Буквально через минуты его смотрела по углам вся свадьба.
Ромка быстро привыкал к роли мужа, выполняя супружеские обязанности со стахановским упорством.
Карина притиралась со скрипом. До замужества она была королевой бала, теперь растеряла подданных, что казалось обидным.
Любовником Ромка оказался талантливым: неутомимым, изобретательным, нежным. Это вдохновляло и радовало. Бесило другое: появились некие обязательства, обязанности. Приходилось отчитываться за каждый проведённый без мужа час, указывать маршруты движения, персонажи участников встреч. Это было невыносимо. Её бесили непонятно откуда появившиеся семейные порядки. Обходилась же она раньше без них. И была счастлива. А теперь?
Муж не препятствовал её встречам, не классифицировал приятелей, даже не ревновал. Он просто ждал. Приготовит, приберётся в квартире и стоит у окна, выглядывая жёнушку. Поцелует прямо в двери, разует, разденет. Камердинер, а не любовник. Тьфу! Лучше бы пиво пил или футбол смотрел.
В глаза заглядывает. Преданно, как собачка. Тяф-тяф! Так бы и заехала…
– Муж, объелся груш! И ведь дёрнули меня за язык, не могла промолчать. Ну, пошутили люди, поддели слегка. Эка невидаль.
А в следующий раз подковырнут, придётся гарем заводить? Чёрт убогий. Всем девкам скажу, – не берите в мужья девственников. Сами жить со вкусом не будут и вам не дадут. Вроде, не следит, не ревнует, не бесится… оттого ещё хуже. Всё
