— Что ты делаешь? — ее глаза стреляют огнем.
— Преподаю тебе урок.
— Урок? Это не смешно! Отпусти меня! А если кто-то войдет?!
— Единственное, что тебя должно волновать сейчас, это то, что я войду в тебя. И если ты начнешь вести себя немного лучше, я позволю тебе тоже кончить.
— Мы не будем заниматься любовью в туалете ночного клуба!
— Ты права, мы не будем, — соглашаюсь я и смотрю, как у нее на лбу появляется маленькая морщинка от непонимания.
— Тогда что…
— Мы будем трахаться, детка.
— Ээ, Марк, мы не можем сделать этого здесь!
Я крепче сжимаю ее бедро, прижимая ее тело к своему, делая все еще невозможным для нее двигаться, и тяну за волосы с силой, которая вызывает лишь укол боли, но заставляет ее отклонить голову назад ко мне.
— Положи руки на столешницу, София, и прогнись попой вверх.
— Ни за что! — возражает она, но я слышу, как меняется ее дыхание. Вижу, как напрягаются соски под голубым шелком платья. Моя девочка не носит лифчик. Из-за этого у нее тоже будут неприятности.
Наклоняюсь к ее уху, покусывая мочку, и целую в шею. Чувствую, как она дрожит всем телом, и даже не пытаюсь спрятать улыбку. Когда смотрю в зеркало, наши взгляды встречаются в отражении, и она никак не может скрыть тот факт, что она сейчас возбуждена.
— Сделай то, что я сказал, София. У тебя нет выбора. Мы оба знаем, что ты хочешь меня. В этом и заключался твой трюк сегодня вечером, верно? Разозлить меня, чтобы я пришел сюда и показал тебе, кому ты принадлежишь? Ведь не было никакого стриптизера, маленькая шалунья?!
— Марк, мы не можем. Я не хотела, чтобы ты пришел сюда и…
— Не лги мне, малышка, — предупреждаю, отпуская ее волосы, чтобы моя рука скользнула вниз по ее спине к сочной, аппетитной заднице.
— Ладно. Я хотела. Я имею в виду, не здесь. Я думала, что если я достаточно распалю тебя, то мы сможем пойти ко мне домой… но мы не можем здесь… Кто угодно может войти.
— Ты не можешь играть в игры с таким человеком, как я, София. Я не какая-нибудь комнатная собачонка, которую ты дрессируешь. Я мужчина! Может быть, ты забыла об этом, но я с большим удовольствием напомню тебе.
— Марк! — ее голос дрожит.
— А теперь положи свои хорошенькие ручки на столешницу и выгни свою попку.
— Я… Марк, давай еще подумаем…
Отстраняюсь чуть в сторону и шлепаю ее по заднице, не слишком сильно, но достаточно сильно, чтобы она поняла. Она задыхается, и ее тело дрожит. Ее сладкая попка прижимается к моей руке. Господи, мне нравится это все больше и больше.
— Сейчас, София!
Она смотрит на меня в отражении. Ее глаза широко раскрыты от удивления, но затуманены желанием, а дыхание такое прерывистое и громкое, что я хорошо слышу его.
Она медленно кладет руки на стойку, все еще наблюдая за мной.
— Хорошая девочка. А теперь выгни на меня свою хорошенькую попку.
— О Боже, — бормочет она, облизывая губы, и делает, как я приказываю.
— Не Бог, детка. Только я. Теперь это красивое тело принадлежит мне. Я просто хочу напомнить тебе об этом, — прижимаюсь губами к ее шее, убрав волосы в сторону, и прокладываю дорожку по ее обнаженной спине. Она больше никогда не будет носить это откровенное платье на людях. Определенно нет.
Скольжу рукой по платью вверх и собираю его на ее пояснице. На ней стринги. О Черт! Глядя на то, как ее ягодицы разделенны этой тонкой линией ткани, удивляюсь, как я не кончаю от этого вида прямо в штаны.
Позволяю своему пальцу двигаться вдоль линии, затем просовываю его под стринги и туго натягиваю, зная, что это давит на ее киску. Я чувствую запах ее желания. Я знаю, она хочет меня.
— Марк, — стонет она. — А если кто-нибудь войдет? — Ее бедра двигаются, когда она пытается тереться о свои трусики. Это зрелище убивает меня. Не думаю, что смогу сдерживаться долго.
— Ты же сама этого хочешь, не так ли?
— Марк, пойдем домой… мы могли бы… — она выжидающе смотрит на меня в отражении.
С трудом отрываюсь от ее манящего запаха и выпрямляюсь, ловя в зеркале ее умоляющий взгляд.
— Поехали домой! — она надувает свои сладкие губы и смотрит так, словно она уже победила. Укрощение Софии очевидно не будет легким. Но я буду наслаждаться каждой минутой этого!
— Я собираюсь трахнуть тебя здесь. Тебе не удастся отговорить меня от этого, София. Ты хотела этого, и ты получишь это. Но я собираюсь сделать это так, как я хочу и где хочу.
— А если кто-нибудь войдет? — хнычет она.
Я быстро расстегиваю ремень и молнию на джинсах. Толкаю их вниз, мой твердый член выпрыгивает, головка уже мокрая от преякулята. Протяжно застонав, упираюсь горячим стволом в ее сладкую попку.
— Тогда они узнают, кому ты принадлежишь.
— Марк, — охает она, когда я провожу пальцами между ее ягодиц.
— Ты ведь принадлежишь мне, не так ли?
— Да, — говорит она так тихо, что я едва слышу ее, но в этом признании чувствуется море эмоций.
— Ты такая мокрая, что я мог бы трахнуть тебя в попку, не делая ничего, кроме как увлажняя ее твоими соками. Тебе очень нужен мой член, не так ли, детка? — Спрашиваю я ее, когда капля преякулята стекает с кончика моего члена на ее задницу.
— Господи, да, но ты должен поторопиться.
— А что, если я не хочу торопиться? Что если я буду трахать тебя так медленно, что ты почти сойдешь с ума, прежде чем я наконец позволю тебе кончить?
— Но, как же люди… Марк, перестань играть со мной.
— Ты все еще не понимаешь, чему я пытаюсь научить тебя, София, — говорю я ей, пристально наблюдая, как мои пальцы опускаются ниже к ее мокрой киске.
— Чему-у-у, — стонет она, когда ее попка толкается назад на меня, а ее губки дрожат под моими пальцами.
— Эта киска принадлежит мне. Я единственный мужчина, который может проникнуть в нее. Ты создана только для меня. Я обхватываю ее и глажу. Ее соки скользят вниз по моей ладони, клитор пульсирует под моими пальцами.
Нежно сжимаю ее влагалище своей хваткой, растирая клитор, и тру свой набухший член о ее ягодицу. Это пытка, но так чертовски приятно, что не могу сдержать очередной стон.
— Ты такой самонадеянный, — говорит она, но ее тело дрожит под моими руками.
— Скоро ты будешь полна мной, и это то, чего ты хочешь.
— Ты тоже этого хочешь, — упрямо отвечает она.
Отодвигаю ее стринги в сторону и решаю дать ей то, чего мы оба хотим, в основном потому, что я кончу прямо так, если не сделаю этого. Беру свой ствол в руку и качаю его один раз, позволяя еще большему количеству преякулята капать на ее попку. Затем, положив одну руку ей на спину и не говоря ни слова, я заставляю ее открыться мне. Выстраиваю свой член у ее входа.
— Держись, малышка. Это будет жестко и быстро.
Затем я толкаюсь в нее, так глубоко и не останавливаясь, пока мои яйца не упираются в ее мокрое влагалище.
— О Марк. Это так хорошо, — хнычет она. — Я так скучала по тебе.
— Я тоже скучал по тебе, малышка, — рычу я, — я так сильно скучал по тебе.
Удовольствие слишком велико. Выхожу из нее как можно медленнее, отчасти потому, что не хочу покидать ее тело, отчасти потому, что мне нравится смотреть, как ее сладкий мед льнет к моему члену, когда я выхожу.
Обеими руками хватаю ее за бедра, крепко удерживая, когда начинаю трахать ее.
— Это будет быстро, детка. Поиграй со своим клитором, если тебе нужно дополнительное внимание, я не смогу сдерживаться, — приказываю ей, мой голос звучит нечеловечески.
— Мне ничего не нужно, кроме того, чтобы ты перестал болтать и трахнул меня, — рычит она в ответ.
Держу свое тело неподвижно и использую свою хватку на ее бедрах, двигая ее в жестком темпе так, что ее задница шлепается об меня, а затем оттягиваю ее, пока она почти не отрывается от моего члена, только чтобы заставить ее тело снова принять меня целиком.
Резко и быстро, входя и выходя, толкая и отступая снова, только чтобы повторить.
