Читаем без скачивания Врата изменников - Энн Перри

– Люблю город в хороший ясный день, – сказал Десмонд почти извиняющимся тоном. – Повсюду такая бойкая жизнь, такое стремительное ощущение цели и волнующее возбуждение… – Он искоса взглянул на Томаса. – Но мне нужен Брэкли с его покоем и постоянством. Я всегда так ясно его помню, словно только что был там; я чувствую его холодный зимний воздух, вижу снег на полях, слышу, как трещат льдинки под ногами. Я могу глубоко вдохнуть и представить, как летний ветерок доносит аромат сена, могу увидеть блеск солнца и почувствовать, как жара опаляет кожу, могу ощутить во рту вкус яблочного сидра…

Красивая женщина в чем-то розово-сером прошла мимо и улыбнулась ему не как знакомая, а с явным интересом, но Мэтью вряд ли ее заметил.

– И сверканье льда, и внезапный весенний ливень, – продолжал он. – В городе бывает просто сыро или сухо. Не видишь, как прорастают злаки, и поля словно окутаны зеленоватым прозрачным туманом; не видишь мощных темных борозд вспаханной земли, не знаешь ощущения перемены времен года и вместе с тем бесконечности всего этого, потому что так повелось от первых дней творенья – и, очевидно, будет всегда.

Мимо, близко к обочине тротуара, промчался кеб, и размечтавшийся молодой человек быстро отскочил с мостовой, чтобы избежать ушиба.

– Вот идиот, – прошептал он.

До перекрестка оставалось с десяток шагов.

– А я больше всего люблю осень, – сказал Томас и улыбнулся, вспоминая. – Дни становятся короче и золотистей, когда последние косые лучи освещают сжатые поля, копны сена, когда они так четко вырисовываются на фоне неба. Люблю ясные вечера, когда облака уплывают на запад, ярко-красные ягоды висят на живой изгороди, повсюду дикие розы, запах горящих костров, на которых сжигают опавшие листья, и на солнце сверкает осенняя красота деревьев. – Они с Мэтью подошли к обочине тротуара и остановились. – Я всегда любил весенний прилив жизни и цветы, но в осени, когда все тронуто багрянцем и золотом, есть что-то особенное, какая-то полнота, завершенность.

Десмонд с внезапной нежностью взглянул на своего спутника. Они словно помолодели на двадцать лет и снова очутились в Брэкли, вместе любуясь полями и лесами, а вовсе не стояли сейчас на Парламент-стрит, ожидая, когда схлынет движение и можно будет перейти на другую сторону улицы.

Мимо быстро проехал экипаж, и на дороге образовался небольшой промежуток. Друзья бок о бок устремились вперед. А потом, непонятно как, из-за угла, задев обочину тротуара, молниеносно выскочила карета, запряженная четверкой всхрапывающих лошадей с дико выпученными, ошалелыми от страха глазами. Питт успел отскочить в сторону, изо всей силы толкнув подальше Мэтью, но того все равно задело передним колесом, и Десмонд упал, растянувшись в шаге от канавы и каменной кромки тротуара.

Томас выпрямился и круто обернулся, чтобы успеть разглядеть карету, но увидел только, как она исчезает за углом Сент-Маргарет-стрит в направлении Олд-пэлэс-ярд.

Его друг был недвижим.

Питт наклонился к нему. У него у самого была ушиблена нога и весь левый бок, наверное, был в синяках, но Томас едва сознавал это.

– Мэтью! – Он услышал в собственном голосе страх, и его желудок свело спазмом. – Мэтью!

Крови не было. Шея у друга была прямой, неестественности в положении рук и ног Томас не заметил, однако глаза Десмонда были закрыты, а лицо сильно побледнело.

На мостовой стояла плачущая женщина. Она зажимала рот рукой, словно хотела заглушить звук рыданий. Другая женщина, постарше, подошла и опустилась на колени рядом с лежащим без сознания молодым человеком.

– Могу я чем-нибудь помочь? – спокойно спросила она. – Мой муж врач, и я часто ему помогаю. – Она смотрела на Десмонда, а не на Питта и, не дожидаясь разрешения, легонько коснулась щеки Мэтью и, сняв перчатки, приложила палец к его шее.

Томас ждал, умирая от неизвестности.

Женщина наконец взглянула на него. Лицо у нее по-прежнему было спокойным.

– Пульс хороший, – сказала она, улыбнувшись. – Полагаю, у него будет ужасная головная боль, и прочие ушибы тоже, несомненно, доставят ему много неприятных минут, но, уверяю, он жив, и даже очень.

Питт почувствовал огромное облегчение. Словно кровь опять заструилась по жилам и жизнь вернулась в тело. Он сразу воспрянул духом.

– Вам сейчас самому не помешал бы глоток крепкого бренди, – тихо сказала женщина. – И я бы порекомендовала принять горячую ванну и натереть все ушибы и царапины настойкой арники. Это поможет, уверяю вас.

– Спасибо. Большое спасибо. – У Томаса было такое чувство, словно она спасала жизнь им обоим.

– Вы, наверное, понятия не имеете, кто правил экипажем? – продолжала она, все еще стоя на коленях около Мэтью. – Его нужно преследовать по суду. Это преступление. Лишь по великой милости Божией ваш друг не ударился головой о бордюр, иначе ему раскроило бы череп и все было бы кончено.

– Знаю. – Питт с трудом сглотнул, очень ярко представив себе, насколько верно ее предположение. Теперь, когда Томас был уверен, что Мэтью остался жив, он увидел все случившееся в более ярком свете и начал понимать, что это значит.

Женщина с любопытством глядела на него, наморщив лоб. Она тоже чувствовала, что стала свидетельницей не просто несчастного случая.

Вокруг собиралась толпа. Полный мужчина с роскошными бакенбардами, проложив себе дорогу локтями, выступил вперед.

– Что здесь происходит? – авторитетно спросил он. – Нужен врач? Не позвать ли полицию? Кто-нибудь уже послал за ней?

– Я сам из полиции, – взглянул на него Томас. – А врач нам действительно необходим. Буду очень обязан, если кто-нибудь его приведет.

Человек был в нерешительности:

– Вы действительно полицейский?

Питт пошарил в кармане, вынул удостоверение и с отвращением заметил, что руки у него дрожат. С трудом и не глядя на мужчину, он протянул ему документ.

Его друг пошевелился, а потом вдруг закашлялся, застонал и открыл глаза.

– Мэтью! – хрипло сказал Томас, наклоняясь и пристально вглядываясь в его лицо.

– Чертов идиот! – сердито сказал Десмонд и зажмурился от боли.

– Лежите, не двигайтесь, – твердо посоветовала пожилая дама. – Мы сейчас пошлем за доктором, и прежде чем подняться, вы должны посоветоваться с ним.

– Томас?

– Да… Я здесь.

Мэтью снова открыл глаза и внимательно посмотрел на друга. Он как будто бы хотел что-то сказать, но потом, видно, решил промолчать.

– Да, то самое, о чем ты сейчас подумал, – тихо ответил на его невысказанный вопрос Питт.

Мэтью глубоко вздохнул, и дрожь прошла у него по телу.

– Не надо было обижаться, когда ты советовал быть поосторожнее. Такое детское упрямство, и вот к чему оно привело.

Питт промолчал.

Дама оглянулась на человека с бакенбардами.

– Можно ли считать, сэр, что за доктором уже послали? – сказала она тоном добросовестной гувернантки, вопрошающей нерасторопного дворецкого.

– Можете, мэм, – ответил он напыщенно и отошел в сторону – по мнению Томаса, как раз для того, чтобы осуществить это намерение.

– Мне кажется, что с чьей-нибудь помощью я мог бы подняться, – сказал Мэтью. – Я здесь мешаю движению и выставляю себя напоказ.

И прежде чем Питт успел помешать, он стал с усилием подниматься. Томас еле успел ухватить его, когда тот покачнулся и потерял равновесие. Но, помедлив несколько секунд, пока у него не перестала кружиться голова, Десмонд собрался с силами и все-таки встал – хоть и не без помощи, но, во всяком случае, потом ему удалось стать прямо.

– Наверное, лучше нанять кеб и поехать домой, а потом как можно скорее послать за твоим собственным врачом, – решительно объявил Питт.

– Не думаю, что это обязательно, – заспорил Мэтью, но опять слегка пошатнулся.

– С вашей стороны отвергнуть этот совет было бы в высшей степени неразумно, – сурово заметила помогавшая ему дама.

Теперь, когда оба друга стояли, оказалось, что она значительно ниже их ростом и должна смотреть на них снизу вверх, но говорила она столь уверенно, что разница в росте была совершенно незаметной. Питт, во всяком случае, чувствовал себя рядом с ней как школьник перед учительницей.

У Десмонда, наверное, появилось такое же ощущение, потому что он перестал спорить и, когда Томас подозвал кеб, рассыпался перед дамой в благодарностях. Они откланялись и заняли места в экипаже.

Питт проводил пострадавшего друга до его квартиры и проследил, чтобы послали за доктором, а затем перешел в маленькую гостиную, чтобы обдумать прочитанное в Министерстве иностранных дел и заодно подождать, что скажет врач о состоянии Мэтью, который был рад поскорее лечь и отдохнуть.

– Очень неприятный инцидент, – сказал доктор примерно через десять минут. – Но, по счастью, как мне кажется, у вас только легкое сотрясение мозга и несколько болезненных царапин и ушибов. Вы сообщили о происшествии в полицию?