Опять мучительно потянулось время…
И когда на рассвете Старинов услышал шорох перед окопами, когда увидел смутные фигуры ползущих обратно минеров, обрадовался так, как давно не радовался.
Грязные, усталые бойцы один за одним спрыгивали в окоп. Кошель шел последним.
— Разрешите доложить, товарищ полковник… Илья Григорьевич положил ему на плечо руку:
— Молодцы! Взорвали?
— Взорвали, товарищ полковник! Представитель разведотдела армии улыбался.
Всем было интересно узнать, как эти смельчаки прошли в тыл врага, как обманули противника, как напали на него. Но Кошель был немногословен:
— Прошли нормально. Выжидали в лесу. Ночью поставили мины в колее заделанных противником воронок. Две противотанковые с будильниками на день оставили. Видели, как взорвались грузовики из большой колонны.
Оперативно-инженерная группа, поредевшая, понесшая первые потери, продолжала действовать на Западном фронте, напрягая все силы. Отступая, ее бойцы разрушали только труднообходимые участки дороги и наиболее значительные дорожные сооружения, экономя взрывчатку. Были созданы десятки противотанковых и противопехотных минных полей. Устраивали завалы на лесных дорогах. Перекапывали дороги.
Однажды приехав в штаб Западного фронта, Старинов увидел маршала Ворошилова. Сопровождаемый незнакомым генералом и двумя полковниками, маршал шел к палаткам политуправления. Заметив Илью Григорьевича, он остановился, дал знак подойти, спросил, чем он занимается. Выслушав ответ, поинтересовался, готовит ли Илья Григорьевич партизан.
— Никак нет, товарищ маршал.
— Хорошо, хорошо. Я вас вызову и подключу к этому делу. Вы свободны.
Встреча взволновала Илью Григорьевича. Все-таки понадобились партизаны! В тот день он еще не знал о Директиве ЦК ВКП(б) и СНК СССР от 29 июня, указывающей руководителям партийных и советских организаций прифронтовых областей на необходимость развертывания в тылу врага партизанской борьбы. О призыве партии разжигать партизанскую войну Старинов услышал лишь через три дня из выступления по радио И. В. Сталина. Илья Григорьевич догадался, что Ворошилов говорил с ним неспроста.
Правда, все помыслы и все время Старинова занимало устройство заграждений перед наступающим врагом, но слова маршала не забывались. В десятых же числах июля, когда ситуация изменилась, темп наступления врага замедлился, а возможности оперативно-инженерной группы оказались на исходе, Илья Григорьевич стал чаще вспоминать обещание Ворошилова и беспокоиться, почему он не вызывает.
Ранним утром 11 июля Старинов проверял работу подразделений оперативно-инженерной группы, готовивших к разрушению автомагистраль Минск — Москва на участке между Красным и Гусином. Всходило солнце, на сыром бетоне лежали длинные синие тени придорожных елей и сосен, темнел гравий обочин, ревели орудия на недалекой линии фронта, и вот-вот должны были показаться первые «юнкерсы», «хейнкели» и «фоккеры». Возле участка, где работали саперы, грудились люди.
Выйдя из машины, Старинов подошел к саперам. Командир отделения доложил, что ведет подкоп под бетонное покрытие магистрали. Рядом с командиром отделения, напряженно ожидая, когда тот закончит рапорт, стоял высокий капитан-артиллерист. Едва командир отделения умолк, капитан вскинул руку к фуражке:
— Разрешите обратиться, товарищ полковник?..
У капитана была фамилия Васильев. Он начал войну под Алитусом, западнее Вильнюса. На третий день боев дивизион Васильева очутился в окружении. Пытаясь прорваться сквозь фашистские заслоны, расстрелял боезапас, но потерпел неудачу. Васильев приказал снять с пушек замки, повел бойцов на восток по лесам и бездорожью, в обход движущихся по магистралям вражеских колонн и захваченных гитлеровцами деревень и городов. От дивизиона отстали, потерялись пятьдесят пять человек. Остальные поклялись друг другу или погибнуть, или пробиться к своим. Четверо были убиты, пятеро ранены и оставлены в глухих деревнях на попечение жителей, а тридцать шесть во главе с капитаном Васильевым пробились. Старинов оглядел людей. Их было не меньше сотни.
Воинство было разношерстное — одни в полном обмундировании, другие в гражданской одежде, одни с оружием, другие с пустыми руками. Нашлись и саперы — лейтенант, два сержанта и рядовой. Саперов, разобравшись, кто они и откуда, Старинов оставил в оперативно-инженерной группе, о чем, кстати, впоследствии ни разу не пожалел, а остальных окруженцев под командой капитана Васильева направил на ближайший контрольно-пропускной пункт.
Долго глядел Илья Григорьевич вслед уходящей колонне. И задуматься было над чем. Два дня назад с большими трудностями была направлена во вражеский тыл группа из пяти саперов под командой сержанта Кошеля, а сегодня получили из вражеского тыла прорвавшееся с боем пополнение в сотню, если не больше, человек! Слов нет, капитан и его люди остались верны присяге, не жалели жизни, чтобы соединиться со своими войсками, но ведь они могли стать грозной и мощной силой, разрушающей вражеский тыл! Им не пришлось бы брести бездорожьем, хорониться в болотах и чащобах, имей они хотя бы малейшее представление о партизанской войне!
Опыт подсказывал Старинову, что в партизанские отряды, возникающие за линией фронта, нужно посылать имеющих специальную подготовку организаторов, современную технику для нарушения работы вражеского тыла, средства радиосвязи. Готовить таких организаторов, формировать отряды и группы партизан, направляемых в тыл врага, снабжать эти отряды и группы всем необходимым следует в специальных школах, подобных тем, что существовали в тридцатые годы. А в мастерских при школах изготавливать мины, пусть самые простые, но легко устанавливаемые на вражеских дорогах, прежде всего на железных.
Так и не дождавшись вызова Ворошилова, Старинов по собственной инициативе поехал в штаб Западного фронта для разговора с маршалом о партизанских делах. Однако Ворошилов к тому времени отбыл в Москву.
Тогда Старинов обратился к находящемуся в штабе фронта представителю Ставки армейскому комиссару 1-го ранга 3. Л. Мехлису.
Мехлис Илью Григорьевича принял. Старинов начал объяснять, какое важное, непрерывно возрастающее значение имеет минирование железных дорог в тылу фашистских войск, что диверсии на коммуникациях врага потребуют гораздо меньше сил и средств, чем тратится на бомбардировку железнодорожных узлов и воинских эшелонов, что врагу не достанет сил для надежной охраны даже самых необходимых железных и автомобильных дорог, попытался развить идею партизанской войны.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
