– Со мной все будет в порядке.
Леди Эддингтон приветливо улыбнулась:
– Вам нужно отдохнуть. Вы так бледны.
Серина вымученно улыбнулась:
– В этом нет ничего удивительного. Я не очень хорошо себя чувствую.
– Постарайтесь расслабиться, а я принесу вам бокал вина.
И леди Эддингтон направилась к столу с напитками. Серина хотела было возразить, но потом передумала. Пожалуй, вино ей не помешает, по крайней мере она хоть на мгновение сможет притупить свой страх.
Спустя минуту Энни вернулась с бокалом хереса. Серина сделала глоток, стараясь не думать о том, в какую глубокую пропасть она скатилась всего за несколько месяцев. Однажды летним днем она вышла из дома, будучи замужней девственницей с высокими моральными принципами. Но дождливой ночью того же дня превратилась в женщину, изменяющую своему мужу, пьющую вино и отвечающую на ласки соблазнителя. Теперь она стала достойной дочерью своей матери. Разве бокал хереса сможет приумножить ее грехи?
– Не нужно быть такой мрачной, – сказала леди Эддингтон. – Вы сможете стать счастливой.
После этих слов Серина взглянула на Люсьена. Он не отрываясь смотрел на нее, и в его взгляде читался тот же голод, который она видела той роковой ночью.
Серина зарделась и отвернулась.
– Благодарю вас за участие, – сказала она леди Эддингтон.
– Я бы хотела помочь вам, – ответила та, дружески пожимая ей руку.
Люсьен отставил свой бокал и решительно направился к двум беседующим женщинам. Он подошел и властно взял жену за руку, принуждая ее подняться со своего места.
– Вы можете сделать для меня только одно, – успела прошептать Серина леди Эддингтон. – Помолитесь за меня.
Тем временем Люсьен попрощался с гостями и повел Серину по направлению к спальне. Она решительно освободила свою руку.
– Куда вы меня ведете? – резко спросила она.
– В твою спальню, – с усмешкой ответил он, подводя ее к одной из дверей. – Мне показалось, что ты вот-вот заснешь в этом кресле.
– Я не буду спать здесь! – возмутилась Серина. – Я не буду жить в этом доме. У меня есть свой.
Люсьен отставил в сторону трость и схватил ее обеими руками.
– Нет, ты будешь жить здесь. Мы теперь муж и жена, как бы ты к этому ни относилась.
– Я ваша жена, но не слуга и могу жить там, где захочу. А я хочу жить в своем собственном доме!
По его лицу пробежала гневная тень.
– Теперь ты стала моей женой, а жена обязана жить вместе со своим мужем.
– Так же, как и первая? – не удержалась Серина.
Люсьен выругался и сжал ее руку так, что она охнула от боли. Серина чувствовала, что он буквально дрожит от злости. Увидев испуг на ее лице, он выпустил ее руку.
– Самое простое военное правило гласит, что невозможно защитить объект от опасности, если тот находится далеко от тебя. Ты останешься здесь. Утром можешь послать за своими вещами.
Алистер! Она совсем забыла о нем и его угрозах. Серина закусила губу, когда поняла, что ее новый муж совершенно прав. Он не сможет защитить ее, если она будет продолжать жить в доме Сайреса.
– Хорошо, – смирилась она. – Но я хочу, чтобы вы знали: я остаюсь здесь только из-за возможности нападения со стороны графа Марсдена.
– Мне плевать, что ты там думаешь! – зло бросил он. – Если хочешь, можешь изменить убранство спальни. Я не входил туда с того момента, как от меня ушла моя бывшая жена. – Он замолчал, но потом добавил: – Ей нравился красный цвет. Тебе он тоже понравится.
Сказав это, он взял трость и исчез за дверью своей комнаты.
Глава 14
Действительно, красная спальня, удивилась Серина, войдя в будуар, принадлежавший Равенне Клейборн. Стены, пол, потолок, мебель – все было декорировано тканями алого и темно-красного цвета. Лишь кресла и ковер дополняли цветовую гамму бликами черного и золотистого. Безделушки перед зеркалом, казалось, были только что расставлены их хозяйкой. Создавалось впечатление, что Равенна вышла из комнаты час назад.
Серина оглядывала комнату, не находя слов от удивления. Что за женщина могла иметь такую… чувственную спальню? Только та, которая ставила плотские утехи выше всего на свете. И эта женщина бросила своего красивого, любящего мужа ради одного из его друзей.
Неужели Люсьен считает, что она точно такая же? Серина совершенно не понимала Равенну. Эта комната многое говорила о бывшей жене Люсьена и одновременно не объясняла ничего. Почему она оставила его? Что она за человек?
Серина заметила дверь, почти скрытую шелковой ширмой с нарисованными на ней китайскими драконами. Она открыла ее и остолбенела. Перед ней была ванная, отделанная красной плиткой с изображенными на ней фигурами обнаженных мужчин и женщин, занимающихся любовью в различных позах.
Серина в ужасе отпрянула и захлопнула дверь. И в этот момент она увидела картину.
Это был портрет Равенны в образе Венеры. Художник изобразил ее полуобнаженной, едва скрытой почти прозрачной накидкой. Во взгляде темных глаз читалась нескрываемая чувственность. Лицо и плечи обрамляли вьющиеся черные волосы. Конец одной пряди спускался до самого лона, привлекая внимание зрителя именно к этому месту.
Эта женщина была прекрасна и порочна. Она могла соблазнить любого мужчину. Теперь Серина понимала, почему Люсьен так хотел обладать ею. Сайрес рассказывал Серине о том, какое значение имеют мужские эротические фантазии. Однако она так и не научилась да и не хотела учиться вести себя, как Равенна. Для Серины христианская мораль всегда стояла выше плотских удовольствий.
Только Люсьен смог лишить ее приверженности этим моральным принципам. Но почему воспоминание о том, как он прикасался к ней, каждый раз отзывается в ее теле горячей и греховной волной желания?
– Добрый вечер, миледи, – произнес кто-то у нее за спиной. Она обернулась и увидела полную женщину средних лет. – Меня зовут Милдред. Милорд прислал меня помочь вам, так как сегодня вы остались без горничной.
Серина кивнула, не сказав ни слова. Служанка продолжила:
– Я вижу, вы смотрите на портрет первой леди Дейнридж.
– Да. Он очень… интересный.
– Так вы поэтому покраснели? – улыбнулась Милдред и, подавшись вперед, зашептала: – Я служила леди Равенне, когда та жила здесь. Это была та еще штучка.
– Она очень хороша собой, – задумчиво проговорила Серина.
– Это точно. Ее хотели все мужчины, а она хотела их, особенно молодых и красивых.
Серина решила было расспросить Милдред о первом браке своего мужа, но сдержалась. Ей не хотелось прослыть сплетницей среди прислуги. Тем временем служанка помогла ей снять платье.
– Здесь есть несколько ночных рубашек леди Равенны, – сказала она. – Наденьте одну из них, пока не пришлют ваши вещи.
