– Да, – пробормотала она, обращаясь к священнику, – действительно, очень жаль.
– Можно начинать? – спросил тот, весело подмигивая. – Я-то знаю, как вам двоим не терпится!
От сознания того, что ей придется совершить такой важный шаг в жизни против своей воли, Серину затошнило. Этот поспешный брак будет лишь немного менее шокирующей новостью, чем сообщение об измене Сайресу. В любом случае ее поступок станет главной темой для сплетен, в которых все не преминут помянуть и скандальную славу ее матери.
– Молодым всегда не терпится, – продолжал священник. – Я помню, как было у нас с Тесси, а ведь мы женаты уже тридцать лет.
Но Тесси наверняка шла к алтарю по доброй воле, думала Серина, не спуская глаз с Люсьена.
Тем временем священник расстелил на полу коврик для коленопреклонения и попросил Серину и Люсьена занять свои места.
Затем он раскрыл молитвенник и, взглянув на невесту, сказал:
– Э-э-э, не хотелось бы быть неделикатным, моя дорогая, но вы действительно хотите венчаться… в этом наряде?
Серина посмотрела на свое черное траурное платье. Венчание в черном? Ну и что, в данной ситуации это можно считать вполне уместным. Краем глаза она заметила, что Люсьен внимательно смотрит на нее.
– Я не буду переодеваться, – сказала она, гордо подняв подбородок. – Я ношу траур.
Клейборн отвернулся от нее и тяжело вздохнул.
– Начинайте, святой отец, – сказал он.
Тот пожал плечами и начал читать. Серина слушала его бормотание, но слова молитвы не доходили до ее сознания.
Как она могла оказаться в таком положении? Слезы навернулись ей на глаза, когда она вспомнила их свадьбу с Сайресом, проходившую ярким весенним утром. Надежда и счастье переполняли в тот день ее сердце. Как все это отличалось от страха, который терзал ее теперь! Этот мучительный брак станет расплатой всего за одну ночь порока!
Люсьен толкнул ее локтем в бок, выводя из состояния задумчивости. Она испуганно открыла глаза и увидела, что все смотрят на нее с ожиданием.
– Извините, – смущенно пробормотала герцогиня, – что вы сказали?
Священник улыбнулся:
– Как вас зовут, дорогая?
Она ответила, и священник продолжил церемонию.
– Согласна ли ты, Серина Мэри Элизабет Уоррингтон, взять в мужья этого мужчину, чтобы жить с ним в браке согласно повелению Божьему? Обещаешь ли ты повиноваться ему, любить и уважать его, быть с ним в горе и радости, болезни и благоденствии, пока смерть не разлучит вас?
Она отвернулась, чтобы не замечать широких плеч Люсьена и исходившей от него мужской притягательности.
– Разве у меня есть выбор? – прошептала она.
Люсьен сильно сжал ее локоть.
– Не так, – тихо промолвил он.
Серина закрыла глаза, из которых потекли слезы.
– Обещаю, – сказала она, поклявшись про себя ненавидеть Люсьена до конца своих дней.
– Не нужно так нервничать. Конечно, все так и будет, – сказал священник. Затем он повернулся к Люсьену и повторил слова клятвы.
– Обещаю, – произнес тот, и его слова громким эхом разнеслись по комнате.
Зная, что это опасно для нее, Серина не удержалась и посмотрела на своего нового мужа.
Что-то встревожило ее в напряженном выражении его лица. Помимо своей воли она вспомнила каждую подробность той ночи, что они провели вместе. Его пальцы незаметно для всех начали ласкать ее запястье, заставляя кровь сильнее струиться в жилах. Когда он почувствовал, как ускорился ее пульс, выражение его лица изменилось.
Увидев легкую улыбку, тронувшую его губы, Серина ощутила, как ее дыхание останавливается, а желание начинает теплыми волнами разливаться по всему телу. Боясь, что все прочитают ее мысли, она резко отвернулась и опустила голову.
Тем временем священник положил на Святое Писание обручальные кольца и протянул их новобрачным. Люсьен взял руку Серины и надел ей кольцо.
Пока священник читал молитву, Серина взглянула на палец. Она ожидала увидеть обычный золотой ободок, но вместо этого обнаружила изысканное кольцо, украшенное тремя рядами небольших бриллиантов.
Она обернулась к Люсьену. На ее лице читалось немое удивление по поводу столь роскошного символа их союза. Во время венчания с Сайресом тот надел ей на палец простое колечко безо всяких изысков. В душе Серина проклинала Люсьена за такую бесстыдную и, по ее мнению, греховную демонстрацию богатства, но при этом не могла оторвать взгляда от прекрасного украшения. Было ли оно его семейной реликвией, или он специально купил его для нее?
– А теперь скрепите своими подписями то, что благословлено Господом, – раздался голос священника.
Люсьен взял Серину за руку и подвел к столу, на котором лежала церковная книга.
– Распишись, – тихо произнес он, улыбаясь при этом священнику.
Серина не могла решиться. Если она поставит свою подпись, то этот брак будет настоящим и… кабальным для нее. Она почувствовала, как Люсьен слегка подталкивает ее в спину.
– Подписывай немедленно, – прошептал он ей на ухо.
Под пристальными взглядами Люсьена, священника и всех остальных она взяла перо и, едва сдерживая слезы, поставила свою подпись.
Она пришла в этот дом, чтобы поговорить с Люсьеном о невозможности столь поспешного брака, а в результате оказалась замужем. Но что она могла сделать, чтобы не допустить этого? Он шантажировал ее, обещал в случае отказа рассказать всем о том, от кого у нее ребенок. Это был бы скандал, который непременно дополнила бы новая волна сплетен о ее матери. А то, что она беременна, теперь стало совершенно ясно. Недомогание мучило ее каждое утро.
Люсьен взял перо из ее дрожащих пальцев и тоже поставил свою подпись в церковной книге. Вслед за ним расписались свидетели – лорд Найлз и леди Эддингтон.
Священник поздравил Люсьена и поцеловал на прощание руку Серины. Холфорд проводил его до дверей. Серина осталась в компании мужа и его друзей. Она забилась в кресло, стоявшее в самом дальнем углу комнаты. Все происходящее казалось ей кошмарным сном, от которого она никак не могла очнуться.
– А теперь можно отпраздновать это событие! – громко объявил Найлз.
Люсьен и Генри подняли бокалы с бренди и уделили должное внимание подносу с закусками, который принесли предусмотрительные слуги. Боже правый, она стала женой человека, который пил, богохульствовал и… умел соблазнять ее одним только взглядом. Серина почувствовала, что ее снова начинает тошнить.
В этот момент к ней подошла оставившая мужчин леди Эддингтон.
– Как вы себя чувствуете, леди Дейнридж?
Это имя! Оно казалось таким чужим, но теперь оно принадлежало ей.
– Со мной все будет в порядке.
Леди Эддингтон приветливо улыбнулась:
