Летние ночи коротки, мы едва успеваем сделать один вылет. На день тщательно маскируем свои самолеты и после короткого отдыха не можем оторвать взгляда от неба, где проносятся наши скоростные бомбардировщики и истребители. И, что там говорить, завидуем! Никогда я так не досадовал на свой тихоходный ПО-2. В небе идет неравный жаркий бой, сталкиваются воздушные армады, а мы за сутки совершаем один-единственный вылет. Две стокилограммовые бомбы, четыре эрэса и лента ШКАСа! И еще неизвестно, нанесло ли все это какой-либо ущерб врагу. Ах, как хочется драться на настоящем самолете!.. А тут еще, как назло, команда срочно перевести самолеты лейтенанта Мартынова, Ляшенко, Обещенко и мой в транспортный вариант. Этой ночью полк уйдет бомбить обнаруженную днем танковую колонну фашистов. А мы? Куда прикажут лететь нам, какие везти грузы? О предстоящем полете даже не хочется думать.
Вечером нас вызывают на КП. Вокруг стола командира стоят какие-то люди в штатском.
Заметив среди них бородатого священника, толкаю Бориса локтем:
— Видал? — шепчу ему на ухо. — Интересно, в какой монастырь придется лететь?
— Успокойся, — так же шепотом отвечает Борис. — Во всяком случае, не в женский. Я едва сдерживаю готовый вырваться смех.
— Внимание, товарищи! — жестом приглашает нас к карте командир. — Вам предстоит лететь вот сюда. — Палец командира скользит по карте, пересекает Брянскую и Смоленскую области и останавливается на большом лесном массиве в восточной части Белоруссии.
— Здесь партизанами подготовлена посадочная площадка. За ночь успеете добраться, днем замаскируйте самолеты, а с наступлением сумерек — обратно. Сигнал — три костра в одну линию. При подходе сделаете круг. Зажгутся еще два костра, таким образом, образуется обозначенная посадочная полоса. Костры на границе аэродрома. Садиться по центру. Старшим группы назначаю лейтенанта Мартынова. С ним пойдет штурман старший лейтенант Семаго. Вопросы есть?
— Полет на полную дальность, товарищ командир, а как с заправкой на обратный путь?
Командир вопросительно смотрит на бородатого мужчину в домотканой свитке.
— Будет заправка, — сдержанно отвечает тот. — Хлопцы две бочки бензина у фрицев отбили. Хватит?
— Вроде должно хватить, но запас карман не тянет. Метеорологического обеспечения фрицы нам не дадут, а я не бог, чтобы угадывать погоду, да еще на завтра!
— Не богохульствуй, вьюнош! — неожиданно густым басом замечает священник.
Мартынов удивленно хлопает ресницами, и мы неудержимо хохочем…
Днем у опушки, где замаскированы наши самолеты, выстраиваются партизаны. Оказывается, пассажир в свитке является представителем Центрального штаба партизанского движения. Он рассказывает партизанам об обстановке на фронтах, о боевых делах различных партизанских соединений и в заключение вручает боевые награды. Первым получает орден Красного Знамени уже знакомый нам священник — отец Иоанн.
Выйдя из строя, он принимает орден, подносит его к губам и отвечает совсем не по-уставному:
— Благодарю вас. Готов и впредь служить тебе, народ мой православный, служить тебе, Отчизна моя!
Вот тебе и батюшка! Позже нам рассказали удивительную историю, связанную с отцом Иоанном.
Во время оккупации Курска отец Иоанн предложил бургомистру открыть на окраине города церковь. Предложение понравилось не только бургомистру, оно было одобрено военным комендантом и начальником гестапо. На открытие церкви и большой молебен по этому поводу приехали высокопоставленные лица из армейских штабов, СС и СД. Были здесь и представители берлинской прессы и радио, были репортеры, фотографы, операторы кинохроники. Проповедь отца Иоанна и молебен «во славу германского оружия» засняли на кинопленку и расписали не только в центральных газетах фашистского рейха, но и в националистических листках различных оттенков, транслировали ее и по радио. Словом, личность «патера Иоанна» стала популярной для геббельсовской агитмашины. Церковь отца Иоанна процветала. Частые молебны, недурной хор и проповеди самого батюшки привлекали прихожан, любопытствующих немецких офицеров и солдат. Даже самые изощренные переводчики не могли уловить, чьему же оружию поет отец Иоанн славу. И никто, наверно, не догадывался о другой стороне деятельности священника. Однажды с маслобойного завода среди белого дня был угнан транспорт с готовой продукцией. Обнаружить его гитлеровцы не могли, транспорт будто провалился сквозь землю. И это было так на самом деле. Масло хранилось в церковных подвалах до тех пор, пока его не вывезли партизаны. Так же исчез обоз с отобранными у населения для нужд фашистской армии теплыми вещами. А отец Иоанн продолжал громить «отступников» от истинной веры, призывал «служить» на благо великой Германии и жертвовать деньги на разгром «власти антихриста». И все же гестапо что-то пронюхало.
Однако неожиданная облава и обыск в церковных подвалах ничего не дали. Ни денег, ни продовольствия, ни одежды там не обнаружили. Зато были найдены обрывки окровавленных бинтов. Уж не священник ли причастен к побегу большой партии пленных?
Бросились искать отца Иоанна, но его и след простыл. Гитлеровцы назначили за его голову награду в десять тысяч марок, но Центральный штаб партизанского движения перебросил отца Иоанна к новому месту «работы». Из партизанского края в белорусских лесах ему еще предстоит пробираться куда-то на запад. Где, в каком городе или деревушке завладеет новым приходом отец Иоанн? Будут ли его называть прежним именем или же он станет «отцом Федором»? Дай бог тебе сил и выдержки, святой отец, кавалер боевого ордена Красного Знамени!
Вдоль линии фронта горят деревни. Так бывает всегда, когда враг отступает.
Армии Центрального фронта, выдержав бешеный натиск гитлеровцев, сами перешли в наступление и отбивают у немцев одну позицию за другой.
Гитлеровское командование, раздраженное неудачами на фронте, приказало войскам уничтожать за собой все, что можно уничтожить. Так гитлеровцы мстят за свое поражение.
С лица земли стерты многие населенные пункты, расстреляны тысячи ни в чем не повинных стариков, женщин и детей, на каторжные работы в Германию угнано много молодежи.
Солдаты Красной Армии, воочию увидев зверства фашистов, неудержимо рвутся вперед, чтобы скорее освободить занятые противником города и села, вызволить из неволи и спасти советских людей. Наступательный порыв советских воинов нарастает день ото дня. Уже взят Орел, освобожден Белгород. Уже столица нашей Родины Москва впервые салютовала двадцатью артиллерийскими залпами из ста двадцати орудий войскам Западного, Центрального, Брянского, Воронежского и Степного фронтов в ознаменование их большой победы, и наступление наших войск все ширится.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
