свою руку из моей хватки. Сняв окровавленную рукавицу, она прямо под нашими ногами начала рисовать знак портала. Я смотрел на ее точные движения, не спеша помогать. Ее первый самостоятельный телепорт. Только сейчас я заметил изменения, произошедшие в моей ученице. Старый, местами помятый доспех сменился на новый, сверкающий комплект тяжелой брони. Мой взгляд невольно задержался на рельефном нагруднике, и я поспешил отвернуться.
Я нашел свою рапиру в траве. Лезвие было густо покрыто кровью, и мои пальцы мгновенно стали липкими. Я закинул оружие в ножны и брезгливо вытер руки о штаны. Вспомнив события ночи, я поспешил отвернуться. Почему-то мне не хочется, чтобы Рейн узнала правду.
– Клауд, – голос темной прозвучал неожиданно хрипло. Я мгновенно развернулся, одновременно вытаскивая рапиру. Но никакая опасность нам не угрожала. Лучи восходящего солнца залили поляну ровным розоватым светом. Кроме нас двоих у некрополя никого нет, в опустившейся тишине я различал лишь биение собственного сердца. Больше никакого дыхания, никаких энергетических нитей. Похоже, Никса лишь на мгновение приоткрыла передо мной завесу, показывая, что я могу обрести. Не могу сказать, что я этого не жажду. Даже больше – я готов пойти на многое ради обретения хотя сотой доли той силы, что была мне продемонстрирована.
Рейн как-то странно смотрела мне в глаза, и что-то пугающее застыло в её внимательном взгляде. Как будто она смотрит, и не верит собственным глазам.
– Что? – Не выдержал я. Это взгляд начал меня нервировать.
– Твои глаза, – она подошла настолько близко, что я щекой ощутил её теплое дыхание. – Они красные. Ты теперь совсем как я, Клауд.
Тонкие пальчики пробежались по моему окровавленному нагруднику. Вишневые глаза смотрели на меня в мрачном ожидании, губы слегка приоткрылись, обнажив небольшие клыки. Я рванулся ей навстречу, ощутив практически непреодолимое желание коснуться губами голубоватой жилки на её виске. Там, под тонкой кожей, пульсирует кровь. Такая горячая, манящая, густая и сладкая. Нет, это не просто похоть. Это что-то сродни жажде, жизненной потребности. Одна часть моей души отчаянно желала повалить девчонку в траву и заставить её кричать, умоляя о пощаде. Но жалость взяла верх. Это же Рейн.
Я отшатнулся и перехватил её руку, потянувшуюся к окровавленному крылу. Глаза девчонки испуганно распахнулись. Похоже, она тоже пришла в себя. Что это было, хафф побери? Групповое помешательство проклятых отродий Никсы? А я-то как сюда вписался?
Отпихнув девчонку от себя, я от души плеснул силы в схему портала, опередив Рейн на несколько мгновений. Самое время вернуться в Академию.
– Что произошло? – на этот раз в её голосе сквозила обида. Проклятие. Я шагнул к ней, и, зарычав для наглядности, схватил девчонку за цыплячью шею. Как следует встряхнув, я дождался, пока обида сменится злостью. Рейн потянулась к ножнам за спиной, но я мгновенно перехватил её руки и крепко сжал. Красные глаза потемнели от боли, но вырываться она не стала.
– Ну и что с того? – спросил я, стараясь вложить в каждое слово как можно больше презрения. – Цвет глаз не делает меня похожим на тебя, Рейн. Постарайся это запомнить.
Надеюсь, ей больше никогда не придет в голову приближаться ко мне вот так. Уж лучше пусть она меня ненавидит.
– Ты все такой же высокомерный ублюдок, Клауд.
Я усмехнулся. Разве я не предупреждал?
Эльфийка дернулась, и я выпустил её. При мысли, что я мог сейчас с ней сделать, мой рот мгновенно наполнился слюной. Наверное, что-то отразилось на моем лице, потому что глаза Рейн испуганно расширились. Я знаю, что всему виной витающий в воздухе аромат крови. Но ничто не испортит мне удовольствия припомнить девчонке этот случай.
Не обращая внимания на эльфийку, я шагнул в круг телепорта. Когда вокруг меня взвился сверкающий вихрь, по телу вновь прокатилась волна холода. Виски запульсировали тупой болью, глаза обожгло ярким светом. Я зажмурился, а в следующий мир уже оказался во дворе Академии, в двух шагах от башни Целителей.
Запустив пятерню в волосы, я разделил слипшиеся от крови пряди и по возможности прикрыл лицо. Не хочу, чтобы кто-либо увидел меня в таком состоянии.
Не встретив никого по дороге, я беспрепятственно прошел в башню и отдался заботам мастера Кирио. Лечащий маг окинул меня подозрительным взглядом, но спрашивать ничего не стал. Чувствую, что он еще отыграется за это. Кирио долго ходил вокруг меня, аккуратно сжимая пальцами остатки крыла. Воздух вокруг меня трещал от целительной магии, кожу пронзали тысячи раскаленных игл. Боль ушла, смытая волной колючего тепла.
Закончив с раной на груди и моим крылом, Кирио покачал головой.
– Твои глаза я исцелить не могу.
Мог бы и догадаться. Красные глаза – это не рана, это дар Богини. Или проклятие.
Видно, что Кирио мучительно хочет о чем-то спросить. Но всему свое время. Я молча кивнул в ответ и вышел. Благодарить не стал, мы скоро увидимся. Я не собираюсь ничего скрывать от целителя, к тому же у меня тоже есть вопросы.
Рейн ждала меня внизу, сидя на ступеньках башни Целителей. Увидев меня, она даже не пошевелилась, но одарила меня таким враждебным взглядом, что впору молить о пощаде. Великий Асим, дай мне терпения. Я демонстративно прошел мимо. Пускай сидит тут хоть до конца жизни, а у меня дела. Я отдалился метров на десять, но по-прежнему не слышал шагов за спиной. Проклятие. Упрямая курица. Только я еще упрямее.
В своей комнате я, наконец, смыл с себя свою и чужую кровь и переоделся в чистое. Лохмотьями, оставшимися от моей рубахи, я аккуратно протер рапиру и доспехи. В нагруднике зияла дыра, в которую я мог свободно просунуть палец. Нести его к кузнецу бессмысленно, я все равно собираюсь покупать новый.
По комнате распространился приятный запах масла и кожи, но даже сквозь него я почувствовал аромат эльфийской крови. Похоже, он будет преследовать меня до конца жизни. Мучительно захотелось снова помыться, соскребсти этот запах вместе с кожей и мясом, избавиться от этого мерзкого ощущения.
Кончики пальцев закололо от наплыва странной энергии, вдоль позвоночника скользнул невидимый язык, и я невольно вздрогнул. Волосы на затылке слабо шевельнулись. Ненавижу это ощущение магии во мне. Ненавижу, когда сила пляшет на моей коже, вызывая дрожь и возбуждение, а желудок сжимается в тугой комок.
Только сейчас я понял, что, придя в комнату, и не подумал зажечь свет. Похоже, он мне больше не нужен.
Найдя в комнате единственный уцелевший
