Если бы я потерял холодильник таким вот образом, было бы непросто объяснить причину невозможности выиграть пари: «Ну, все шло на самом деле очень гладко, пока я не добрался до Стрэндхилла, и мне просто немного не повезло, когда холодильник утонул у самого берега и мы не смогли его поднять».
Кроме того, если бы холодильник затонул, это создало бы значительные неудобства для купающихся, которым пришлось бы либо запоминать местоположение потерпевшего крушение холодильника, либо рисковать своими пальцами, которые могли застрять в заржавевшем металлическом каркасе. В будущем, возможно, даже появились бы военно-морские карты этих вод, а начинающие штурманы гадали бы, что это за небольшой белый куб, обозначенный как источник опасности прямо у берега.
Мы снова подняли холодильник на доску, и Бинго подтолкнул его вперед, в этот раз уделяя больше внимания встречным волнам. Я наблюдал, как он преодолел приличное расстояние, держа камеру наготове, чтобы снять это безумие на пленку. Он повернулся и принялся выбирать волну в ожидании подходящего момента. Внезапно появилась волна покруче, и Бинго запрыгнул на свою доску, присоединившись к холодильнику. Это была самая невообразимая картина. Человек и холодильник катились по волнам в идеальной гармонии. Несколько восхитительных ярдов оба плыли вдоль берега с такой непринужденностью, что, казалось, у Бинго было время открыть дверцу и достать прохладительный напиток. Наблюдатели на променаде взорвались стихийными аплодисментами, а у воды нас храбро приветствовала Антуанетта. Дело было сделано, холодильник прокатился на доске, и более того — в фотоаппарате у меня были доказательства, если я снова не напортачу с пленкой. Пусть серферы не покрыли огромное расстояние, и Бинго очень скоро пришлось спрыгивать с доски и спасать холодильник от еще одного намокания, тем не менее, на несколько секунд это была великолепная победа Человека и Бытового Прибора над бурной морской стихией.
— Мои поздравления, Бинго, по-моему, это высший класс, — сказал я.
— Спасибо. Теперь хитрость в том, чтобы заставить эту штуку прокатиться самой.
— А?
— Мы должны заставить холодильник прокатиться самостоятельно.
— Должны? Зачем? Честно говоря, с этим народом трудновато — не одно, так другое. Вот взять меня, невинно пытающегося с холодильником объехать Ирландию автостопом. Тут я постоянно сталкивался с людьми, которые хотели придумать что-то новое и необычное для холодильника.
— О, хорошо, — малодушно ответил я. — И как лучше всего это сделать?
— Что ж, предлагаю следующее. Ты ждешь здесь, а я зайду немного глубже в воду и, когда увижу подходящую волну, толкну доску, и если хоть немного повезет, холодильник прокатится на доске, а ты его поймаешь. Что может быть проще?
Гики, крики и аплодисменты, которые мы услышали с берега, были полностью заслуженными.
— Нам лучше больше не пробовать, — сказал я. — Еще раз так же хорошо никогда не получится. Ни за что в жизни.
Это было как во сне, точно как планировал Бинго: холодильник сам оседлал волну, а доска, как по сигналу, подплыла к моим распростертым рукам, будто управляемая пультом дистанционного управления. Вот это зрелище. Фантастическое, забавное и в каком-то смысле вдохновляющее. Ради толпы примерно в пятнадцать человек, которым никто не поверит, когда они придут домой, трюк, который можно ожидать от высокобюджетного фильма, был исполнен парой шутников от нечего делать. Эйфория даже прояснила голову. По сравнению со стаканчиком «Драмбуи» перед выходом из бара это было чрезвычайно сложное средство от похмелья, но зато какое эффективное!
— Вы, ребята, — это что-то, — сказала Антуанетта, когда мы вышли на берег, продолжая сюжетную линию фильма, который мог бы украсить наш номер.
Она попала с точку. Несомненно, мы были чем-то. Но скорее в ругательном смысле.
Глава 11
«Выжри свое сердце, Майкл Флэтли»
— Не волнуйся, это звонят мне, — сказала Антуанетта, держа в одной руке кофе, а в другой гордо сжимая мобильный телефон. Естественно, я не изучал инструкцию и потому не смог добиться какого-либо прогресса в отношениях со своей новой игрушкой, но Антуанетта не испытывала никаких проблем и уже разговаривала с кем-то, кто ей перезвонил.
— Алло, Питер?.. О, прекрасно, никогда не догадаешься, что мы только что сделали… Черт, откуда ты узнал?.. О… Слушай, ты все еще не против сеанса рефлексотерапии?.. Да… Хорошо… Что ж, я ему скажу.
— Это был «Питер Мудрый»? — спросил я, изучая телефон, когда Антуанетта его вернула.
— Да, он сказал, что примет тебя сразу после меня, вероятно, около 14:30.
— Хорошо, — я подождал секунду, не зная, на что согласился, и в надежде, что последуют дальнейшие разъяснения. — Э-э… А зачем он, собственно, собирается меня принимать?
— Ну, видимо, на рефлексотерапию. Он сказал, что вчера вечером ты проявил настоящий энтузиазм, и он записал тебя на прием.
— О, точно, точно!
Ужас. Я, честно говоря, абсолютно об этом не помнил.
— Просто дело в том… ну…
— Что?
— Ну, просто финал кубка начинается в три.
Антуанетта скорчила такую гримасу, на какую способны только девочки, сытые по горло мальчиками и футболом.
— Тони, в худшем случае ты пропустишь первые пятнадцать минут. Тебе нужно расслабиться после всего, через что ты проходишь. Ты всерьез собираешься повернуться спиной к потенциально полезному новому впечатлению ради футбола?
Как это у нее получается? Как можно впрыснуть столько яда в одно-единственное слово «футбол»?
Конечно же, она была абсолютно права, финалы кубков приходят и уходят и обычно приносят одни разочарования, а здесь появилась возможность открыть для себя что-то новое. Мне никогда раньше не массировали ступни ног. И уж точно этого не делал парень, с которым я познакомился накануне в баре.
— До того как вы этим займетесь, вы должны увидеть Глен, — сказал Бинго. — Вы не можете уехать, не увидев Глен.
— Что за Глен?
— Увидите. У вас же есть машина? Это займет всего полчаса.
И так в неумолимой программе событий появилось посещение глен. Ни Антуанетта, ни я не имели ни малейшего понятия, что это такое, но нас заверили, что нам нельзя уехать, не увидев это место, и как два сторонника новой «веры» мы знали, что будет неправильно упустить возможность.
У Бинго, должно быть, появились сомнения, когда он Увидел машину Антуанетты. Он ничего не сказал, но выражение его лица говорило: «И вы хотите, чтобы я в это сел?»
Когда-то Бинго подробно рассказывал отдыхающим, как туда проехать, но никто из них не мог найти Глен. Это своего рода секретное место не было отмечено ни в одном путеводителе, о нем знали лишь избранные. Через десять минут дорога пошла вокруг холма, открывая панораму красивых бухт и фьордов по правую руку и крутых заросших травой берегов по левую.
