— Я хочу заново засадить северную часть сада, — говорил Оуэн. — И хочу, чтобы те двести луковиц, которые я заказал, были посажены к концу дня. И, Уит, я дам вам список того, что мне нужно в городе. Вы должны доставить фургон прямо к лесопилке. Вы успеете сделать все за день, если не будете копаться. Лайонел, ешь эти яйца. Юнити, ты показала новой горничной, что делать? Я хочу, чтобы наверху вымыли полы.
За столом почти не разговаривали. После завтрака Эшер вывел Крис на улицу.
— Вам не обязательно делать это. Помните, кто вы и что в любую минуту мы можем уехать домой. Я не хочу, чтобы вы работали, как батрачка.
— Вы очень добры, но я не имею ничего против работы.
Неожиданно Эшер отодвинулся от нее:
— Диана, даже ты не настолько глупа, чтобы выполнять грязную работу. А теперь иди туда и веди себя как женщина, какой ты на самом деле не являешься.
Обернувшись, Крис увидела, как к ним подходили Оуэн с Тайнаном, делая вид, что не слышали слов Эшера, но она знала, что, как и планировал Эшер, они все слышали.
Оуэн тихо сказал несколько слов Тайнану, которые она не расслышала, затем окинул Эша оценивающим взглядом.
— Пойдемте со мной, — обратился он к Эшеру, и тот последовал за ним, оставив Крис с Тайнаном.
— Я и не думал, что вы можете вызваться помогать с мытьем посуды, — сказал Тай. — Это обязательно должен был быть сад.
Она повернулась и свирепо посмотрела на него:
— Если бы я знала, что за сад будете отвечать вы, я скорее бы пошла разгребать уголь. Может, мы все-таки начнем работать и перестанем тратить время? В моей жизни есть более интересные занятия, чем слушать ваши оскорбления.
— Мне кажется, что человек, которого вы назвали вашим мужем, только что оскорблял вас гораздо сильнее.
— Это часть игры. Диана Эскридж была женщиной, которая позволяла своему мужу издеваться над ней, поэтому мы с Эшем так себя и ведем.
— Тогда вам надо лучше работать над своей ролью, потому что вы не похожи на женщину, которая позволит хоть кому-нибудь издеваться над собой; у вас был такой вид, словно вы хотели разорвать его на части. Вот, возьмите это, — сказал он, протягивая ей коробку с луковицами тюльпанов. — Знаете, как их надо сажать?
— Оуэну следовало бы нанять еще несколько садовников. У моего отца сад вполовину меньше, и он нанимал для посадки четырех человек.
— Да, но он платил им зарплату, они жили в его поместье и он кормил их. А Гамильтону достаточно предоставить своим бедным благодарным родственникам крышу над головой и еду.
— Но он кажется таким милым человеком.
— Люди не всегда таковы, какими кажутся.
— Это высказывание можно отнести к кому-то, кого я знаю? — спросила Крис, ставя на землю коробку с луковицами.
— Да, если вы можете сказать так о себе. Я думал, что встретил хорошую девушку, которая отличается от других, а оказалось совсем не так. Вы похожи на всех остальных. Вас очаровывает репутация человека с револьвером в руке, и вы используете его как хотите, но в конце, когда кости брошены и надо выбирать, вы выступаете против него. С меня хватит хорош их девушек. Вы и Прескотт созданы друг для друга.
— Я не выступала против вас. Вы предали меня! Я доверяла вам, а вы на пикнике выстрелили в человека. Знаете, каково мне было смотреть в глаза тем людям? Они смотрели на меня, как на мерзкого клопа. На улице один мужчина даже плюнул мне под ноги.
Тайнан несколько секунд смотрел на нее.
— Да, мне знакомо это чувство. Я живу с ним всю жизнь. Подождите, пока человек плюнет вам в лицо, а потом направит на вас оружие.
— Именно это и сделал Рори Сайерс? — прошептала Крис.
— Я вывернул ему руку, чтобы он не выстрелил в меня, а револьвер сработал.
— Но почему же тогда помощник шерифа отправил вас в тюрьму, если во всем был виноват Рори? Он посмотрел на нее, прищурившись.
— По той же причине, по которой вы осудили меня без всяких на то оснований, только из-за моей репутации. Потому что я не отношусь к категории «хороших» людей, таких, как они и вы.
Крис взяла совок из ящика с инструментами, который стоял у ног Тайнана, и стала копать мягкую землю, чтобы посадить первую луковицу.
— Думаю, я была не права.
— Нет, это не так, — сказал он, опускаясь рядом с ней на колени. — Вы были правы. Такие люди, как вы и я, несовместимы. Вы заслуживаете такого человека, как Прескотт, а не кого-то, у кого, как у меня, даже нет имени.
— Не думаю, что я вообще кого-либо заслуживаю, после того как предала друга, — прошептала она, обращаясь в большой степени к самой себе. — Тайнан, как думаете, вы сможете когда-либо простить меня за недоверие к вам?
— Нет, — просто сказал он. — Мне требуется время, чтобы выучить урок, но в конечном счете я его запоминаю. Думаю, что теперь я буду держаться еще дальше от девушек, подобных вам.
Он ушел, оставив ее одну заниматься посадкой на этой стороне вспаханного участка. Солнце поднялось высоко, она начала покрываться потом, а земля, которая попадала ей на кожу, заставляла ее зудеть, но она не замечала этого, думая о событиях, которые произошли за несколько последних недель. С того момента, когда Тайнан выскочил из шкафа и держал ее в своих объятиях, она изменилась. Из чувствительной молодой женщины, которую интересовали только ее рассказы, она превратилась в амазонку, которая без стыда преследует мужчину. Она предлагала ему себя в Лесу Дождей;, она поклялась женщине, которая поверила ей, что не предаст его, и сделала это при первом же удобном случае. Она вела себя как маленькая, избалованная девчонка; она то ненавидела его, то через минуту любила.
Крис вытерла лоб и посмотрела на Тайнана, который в это время выкашивал небольшой участок травы как раз напротив нее. Его рубашка промокла от пота, и ей было видно, как под тонкой тканью играют его мышцы. Похоже, за последние несколько недель он немного поправился.
Не желая того, она вспомнила кровавые полосы на его спине, оставленные кнутом.
Она подумала, как жители города отвернулись от нее после совершенной ошибки, когда она пыталась помочь человеку, которого все считали виновным. Как же люди должны обращаться с человеком, которого всегда обвиняют в чем-то плохом!
Крис вернулась к работе с удвоенной энергией. Она сама была такой же. Однажды она делала репортаж о женщинах, работавших в ужасных условиях потогонной системы, и когда выразила им свою симпатию и сочувствие, одна из женщин сказала: «Вам легко выражать свое сочувствие, потому что вы никогда не были и не окажетесь на нашем месте». Тогда это высказывание не произвело на нее большого впечатления, но теперь она начала понимать, что имела в виду та женщина. Очень легко судить и говорить, что бы ты сделал в такой ситуации, если с ней никогда не сталкивался.
