яростным огнём в глазах, как зверь загнанный в угол.
Я выхожу из тени.
— Ну что, Джаафар, теперь мы с тобой один на один! — говорю громко.
Пусть знает — я не прячусь.
Я не боюсь. Хочу победить его в открытом бою.
Он бросает автомат. Достает нож.
— Ты пришел за мной, русский? — в вызовом произносит он.
— За тобой. Отмстить за всех моих друзей, которых ты убил.
Мы стоим друг напротив друга, будто два хищника, готовых разорвать друг друга на части. Джаафар оценивающе смотрит на меня. Его нож поблескивает в свете луны. Руки крепкие, движения выверенные. Он профессионал, ветеран многих схваток.
Я ощущаю, как кровь стучит в висках. Адреналин кипит. Передо мной не просто враг.
Он — убийца моих друзей и товарищей.
— Шёл бы ты, русский отсюда! — бросает он презрительно. — Пока живой.
— Уходить — не по мне, — отвечаю я, хватая нож крепче. — Я слишком долго шел за тобой.
Мы стоим напротив друг друга.
Темнота вокруг, только бледный свет луны высвечивает скалы и наши фигуры. Джаафар двигается плавно, уверенно. Как пантера, готовая прыгнуть. Его нож блестит в руке, в глазах — холодная решимость.
— Думаешь, ты победишь, русский? — бросает он, не убирая нож.
— Уверен, — отвечаю коротко, чувствуя, как в груди закипает адреналин.
Он бросается первым быстро, неожиданно. Нож идет в бок, но я успеваю отклониться, выхватываю его руку и кручу, пытаясь выбить оружие. Он ловко уходит из захвата, резко бьет коленом в бедро. Боль простреливает ногу, но я держусь, перехожу в атаку.
Мы сцепляемся. Его руки — словно железные, но я подныриваю под него, бросаю через бедро. Джаафар падает, но тут же кувырком уходит в сторону. Песок взлетает в воздух, и он снова на ногах.
— Эй, русский! — шипит он, потирая плечо. — Тебе не победить!
Я не отвечаю.
Перехожу ближе, делаю ложный выпад, заставляю его защититься. Он поднимает руку, и я резко подныриваю, бью локтем в грудь. Его дыхание сбивается, но он не падает. Вместо этого хватает меня за куртку, дергает вниз. Мы оба валимся на землю, катимся по камням.
Он сверху, его нож рядом с моим горлом. Я изо всех сил упираюсь, перекатываю его, пока нож не вонзается в землю рядом с моей головой. Моджахед бьет меня в лицо, раз, второй. Вкус крови. Успеваю перехватить его запястье, кручу, выворачиваю ему руку.
Слышен хруст — вывихнул.
Он взвывает, но бьет другой рукой, целится в висок.
Я отползаю, чувствую, как лицо пульсирует болью. Вижу, что он встает, тяжело дышит, но все еще опасен.
— Ты силен, — хриплю я, вытирая кровь с подбородка. — Но не сегодня.
— Сегодня — моя ночь! — рычит он и бросается снова.
Его удар ногой в живот сбивает меня с ног. Я падаю, и он тут же нависает сверху, его руки тянутся к моему горлу. Силы уходят, покидают меня. Он давит, его пальцы словно клещи. Но я не сдаюсь.
Собираю последние силы, резко поднимаю бедра, сбрасываю его. Он падает на бок, а я тут же прыгаю на него сверху, блокирую его ноги и выкручиваю левую руку. Он хрипит, извивается, но уже не так уверенно.
— Это за моих друзей! — шепчу, перехватывая его шею локтем. Он бьется, старается вывернуться, но я усиливаю захват. В глазах у него появляется страх.
Последний рывок — и он затихает.
Смотрю на него с ненавистью, все ещё не осознавая, что он уже мёртв.
Наконец, отпускаю его, тяжело дыша, и падаю на спину. Небо над головой чистое, усыпанное звездами. Дышу тяжело, не двигаюсь.
Всё внутри меня гудит, кровь пульсирует в ушах. Вглядываюсь в ночное небо с чувством, что месть свершилась.
— Это за вас, ребята, — шепчу, чувствуя, как тяжесть спадает с души. — Теперь можете спать там спокойно.
Где-то в ночи слышится гул. Прислушиваюсь.
Звуки приближаются. Вероятно, остальные члены банды Джаафара.
Я резко поднимаюсь, снова сливаясь с тенью. Эта ночь еще не закончена…
Быстро бесшумно двигаюсь той же тропой, что шёл сюда. Возле реки меня ждёт Валид.
Молча киваю и мы идем назад к своим…
— С Джаафаром покончено, — ровно говорю я, смахивая пот со лба. — Его больше нет.
Я стою перед старшим лейтенантом Гореловым, держа в руке четки Джаафара. Наши проводники — отец с сыном молча стоят рядом.
Глаза Юсуфа, как всегда, бесстрастные, пытаются что-то прочитать на моем лице. Горелов, напротив, багровеет на глазах, словно вот-вот взорвётся.
— Ты что себе позволяешь, лейтенант⁈ — ревет он, едва сдерживаясь, чтобы не схватить меня за грудки. — Устав нарушил, ты даже не понял, что натворил!
— Разве? — Я поднимаю бровь, в голосе больше усталости, чем агрессии. — Ты же сам велел действовать по ситуации. Я и действовал.
Его лицо перекосилось.
— Ты под моим командованием! — Он делает шаг вперёд, угрожающе нависая. — Это я здесь главный, а не ты! Ты должен был доложить, куда пошёл, а не устраивать тут самодеятельность, —кивает на четки.
Он такой тупой или прикидывается?
— Старший лейтенант, — тихо и отчётливо начинаю я. — Я отстал от вашей группы, заблудился. И тут на меня Джаафар сам вышелвместе со своими людьми. Это тот момент, когда промедление могло стоить жизни всей группе. Джаафар знал, что вы здесь. Он был готов…
— Заткнись! — Горелов перебивает, шагнув ещё ближе. — Я тебя под трибунал отправлю, понял?
Смотрю на него, прищурившись.
А может, он контуженный на всю голову? Мы ведь все здесь не на прогулке — на войне.
Юсуф, который всё это время стоял с каменным лицом, вдруг поднимает руку, призывая к тишине. Его голос звучит спокойно, но твердо.
— Хватит, Горелый!
Старший лейтенант Горелов, как ни странно, замирает, бросив на Юсуфа недовольный взгляд.
— Пусть объяснит. — Юсуф кивает мне.
Я коротко рассказываю всё, что произошло. Горелов смотрит на меня так, будто готов пристрелить прямо здесь. Юсуф слушает, не перебивая, но в его взгляде мелькает тень удовлетворения, что Джаафар, наконец, мёртв.
— Лейтенант Беркутов, ты вышел из-под контроля! Устав нарушил, все правила к черту! Твои действия… — не умолкает Горелов, который бесится, что я обошёл его, точнее, избавился, чтобы он не мешал мне выполнить задачу.
Юсуф поднимает руку, и старший лейтенант мгновенно умолкает.
—
