друг к другу. Спецназ охраняет их с таким видом, будто готов в любой момент всех ликвидировать.
Но вынужден подчиниться моему приказу, и отдать их живыми.
Юсуф подходит ближе, за ним его люди.
Наши срочники — погранцы стоят чуть в стороне. Грязные, измотанные, но живые.
Мы идем стенка на стенку.
Все напряжены до предела. Воздух наэлектризован.
Одно неловкое движение — черкани спичкой и всё тут рванёт к чертям собачьим.
— Ты первый! — говорит моджахед, указывая на бумаги у меня в руках.
Я подхожу, протягиваю ему документы. Его глаза блестят, он хватает их и сразу разворачивает. Быстро просматривает страницы, что-то бормочет.
— Наши пятеро. Где они? — спрашиваю, глядя ему прямо в глаза.
Юсуф кивает своим. Моджахеды развязывают погранцев и подталкивают их к нам.
Бяшим первым достигает нашей линии. Его лицо едва узнаваемо — грязь, синяки. Баяр кидается к нему, обнимает.
— Живой, брат… — шепчет он.
— Живой, — хрипит Бяшим, пытаясь улыбнуться.
Он почти падает, но Баяр держит его.
Столько времени под палящим солнцем, без воды и еды продержались парни только благодаря молодым сильным организмам.
Мы забираем своих, и только когда все оказываются на нашей стороне, я говорю пленным моджахедам.
— Ну, теперь вы свободны.
Киваю — даю знак своим. Они выводят пленников моджахедов вперед. Те идут. На полпути один из моджахедов спотыкается.
— Давай, шагай, — рычит Колесников, но без злобы. — Я тебя на себе тащить не собираюсь.
Юсуф и его люди переговариваются на своем. Я ничего не понимаю, да мне уже это и не надо.
Дело сделано.
Мы разводим свои группы. Моджахеды отходят.
— Всё? — спрашивает Гусев, держа автомат наперевес, будто готовится стрелять, если Юсуф передумает.
— Всё, — отвечаю я.
Несколько спецназовцев прикрывают наш обмен до последнего. Они держат свои автоматы наготове, в любой момент готовые нажать на спусковой курок.
Моджахеды уходят, и я, бросив последний взгляд на довольное лицо Юсуфа, ухмыляюсь.
— Береги свою бумажку, Юсуф, — говорю, не выдержав. — А то вдруг песок сдует.
Он бросает на меня взгляд, словно пытаясь понять, шучу я или это намек.
Мы тоже собираемся уходить, но что-то, словно не отпускает меня, сам не пойму.
Коршун держится в стороне, взгляд тяжелый, напряженный. Его реакция на карту была слишком эмоциональной. Ловлю его на коротком взгляде, который он бросает мне.
Я молчу, перевожу взгляд на удаляющийся отряд моджахедов.
Они отходят всё дальше. Я жду, пока их фигуры не скрываются за выступом скалы. Только тогда выдыхаю.
— Ну что, парни, погнали! — говорю я, хлопая по плечу Сашку, который стоит рядом со мной.
— Погнали! — эхом повторяет он.
До точки эвакуации добираемся молча. Я оглядываюсь на своих — уставшие, но живые.
Обратная дорога — сначала пешком, потом на УРАЛе, потом добираемся до площадки, где должны нас забрать вертушки.
— Ты, Беркут, меня убьешь когда-нибудь, — вдруг говорит Колесников.
— Это как? — спрашиваю, оборачиваясь.
— Да ты вечно лезешь в какой-то замес, а я за тобой. Я же вроде нормальный парень, а тут каждый раз вляпываешься по самое не хочу!
— Как в плохом кино, — добавляет Гусев, усмехаясь.
Мы смеемся, хотя смех получается больше нервным, чем радостным.
На точке уже ждут вертолеты.
Гул винтов перекрывает все звуки, и я чувствую, как с каждым шагом становится легче дышать. Мы садимся в вертушку, пилот кивает нам, и машина тяжело отрывается от земли.
— Пять дней, мать твою! — говорит Колесников, откидываясь на жесткое сиденье. — Пять дней этой авантюры.
— Не ной, Колесников! — говорю я, закрывая глаза. — Ты сам хотел экшена.
— Какого еще к чёрту экшена? — не понимает меня Сашка.
Смотрю на Коршуна, он напрягается.
Понял или как?
— Действий, драк, перестрелок, — спокойно объясняю я.
— О! Тогда твой экшен — это в тире и в кино — огрызается он. — А сейчас, что было — это адреналиновая встряска с риском для жизни.
Коршун сидит в углу, молчит. Весь полет он будто в своих мыслях. Смотрит в иллюминатор, а лицо — маска.
— Коршун, ты чего? — спрашивает Колесников. — Не радуешься, что живы?
— Радуюсь, — отвечает он коротко.
В воинской части нас первыми встречают медики, сразу забирают раненных — лейтенанта Свиридова и прапорщика Сухова
Колесников идет рядом, уже шутит с медсестрами, хотя выглядит так, будто вот-вот упадет.
— Беркут, — говорит он, оборачиваясь. — Ты все-таки псих. Но хороший псих.
— Спасибо, Колесников, — отвечаю. — Тебя это не касается.
Он смеется.
— Отлично сработал, Беркут! — бросает через плечо лейтенант Коршунов, обходя на повороте.
Я отвечаю что-то дежурное, но внутри все еще не отпускает напряжение.
— Но за свой произвол — передачу важных документов в руки моджахедов, тебе придется ответить!
— Он это серьезно? — улыбка сползает с лица Колесникова. — Ты действительно их отдал?
— Слушай, Сашка, не все так просто. Не все я сейчас могу объяснить.
— Беркут, да чего уж тут объяснять, и так понятно!
Молчу, хмуро сдвинув брови.
И сказать, что отдал на самом деле моджахедам, тоже не могу.
Никому сейчас не могу сказать правду, потому что на кону стоит большее — у меня появился реальный шанс зацепиться и потянуть за веревочку к тем, кто копает под меня все это время.
Шанс — выйти на Хищника.
Я не могу его упустить.
* * *
От автора:
Продолжение — Вторая книга Рейд в опасную зону. Том 2 здесь: https://author.today/work/399689
Nota bene
Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.
Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.
У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.
* * *
Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:
Рейд в опасную зону. Том 1
