правдой, ты бы не пришел говорить, — говорит он громко. — Что ты хочешь?
— Хочу забрать своих, — отвечаю прямо. — Ты держишь пятерых пограничников. Я знаю, что они у тебя.
Юсуф хмурится, на миг исчезает за укрытием, но затем появляется снова.
— Они твои? — спрашивает он, почти насмешливо. — Зачем они тебе? Они уже не солдаты, они рабы.
— Не будут, если ты согласишься на обмен, — говорю, выходя из укрытия.
— Ты что творишь? Прямо в прицел к ним встал! — шепчет сзади Гусев.
— Тихо, — бросаю ему через плечо, поднимая руки так, чтобы Юсуф видел, что я не держу оружия.
— Какой обмен? — Юсуф сплевывает. — У тебя ничего нет.
Я достаю из нагрудного кармана документы и размахиваю ими так, чтобы он увидел.
— Ничего? А это что? — спрашиваю. — Карта с вашими планами. Схемы атак. Знаешь, сколько за это дают в нашем штабе? А твои люди, которых мы взяли? Они уже начали отвечать на вопросы.
Юсуф напрягается. Но он колеблется.
— А за то, что ты сдал Хашмата — тебе не жить! Как только ваши узнают, что тебе предлагали обмен за его жизнь, а ты не согласился, пощады не жди!
Его взгляд цепляется за карту, и я вижу, как он борется с собой.
— Лжешь! — говорит он. — Это трюк, у тебя нет карты!
— Проверим? — усмехаюсь, делая шаг вперед. — Давай ты откажешься, а я вернусь к своим и отдам всё это в наш штаб. Тебя тогда будут искать не только наши, но и те, кто до тебя добраться успеет раньше.
Он молчит, но я вижу, как его пальцы сжимаются в кулаки.
— Ты хочешь забрать своих? — наконец спрашивает он.
— Хочу. И ты получишь своих, если наши останутся целы.
Юсуф смотрит на меня долго. Я знаю, он взвешивает, сомневается.
— Я предлагаю тебе выгодную сделку. Наших у тебя пятеро — молодых неопытных срочников. А тебе я отдам твоих, во главе с Хашматом. Плюс документы. Сам думай, кому выгоднее?
— Хорошо, — говорит он. — Но ты поднимешься сюда один.
Гусев резко подается вперед.
— Ты что, серьезно? Они тебя там убьют!
— Не убьют, — отвечаю, глядя на Юсуфа. — Им есть, что терять.
Юсуф кивает.
— Поднимайся, — бросает он. — Но без оружия.
Я кладу автомат на землю. Гусев и Колесников смотрят на меня, как на сумасшедшего, но я только киваю.
— Ждите.
Шаг за шагом поднимаюсь к их позиции, чувствуя, как холодный пот скользит по спине.
Я поднимаюсь наверх, и передо мной открывается площадка, где сидят моджахеды. Один из них держит автомат наготове.
Юсуф смотрит на меня.
— Твои слова — это только слова, — говорит он. — Покажи, что ты готов отдать за них.
И в этот момент я замечаю, что среди моджахедов кто-то явно выделяется. Его лицо я видел раньше… но где?
Я стою на краю скалы, в груди будто мотор работает на повышенных оборотах.
Жара давит, но пот на спине не от жары — это адреналин. Передо мной пятеро моджахедов, вооружены до зубов. Позади них два наших срочника. Связанные, но живые. Они стоят молча, смотрят на меня с последней надеждой.
Внутри меня всё переворачивается.
Молодые парни, у них ещё вся жизнь впереди. Здесь, где льётся кровь, им явно не место. Но по дикой случайности — они здесь.
Юсуф выходит вперед. Невысокий поджарый, с щетиной, глаза цепкие, как у хищника.
— Так ты здесь главный? — спрашиваю прямо, не моргая, хотя каждая клетка тела говорит — Уходи отсюда, Беркут! Ты прямо в самой преисподней.
— Я, — отвечает он с усмешкой, будто ждал этого вопроса. — И ты тут один, Беркут. Без оружия?
Я медленно поднимаю руки, показываю пустые ладони, хотя нож надежно спрятан за поясом.
— Один, — говорю. — Но и у тебя здесь не армия.
Он усмехается, оборачивается к своим. Те переглядываются, но молчат.
— Срочники все живы? — спрашиваю, не сводя глаз с Юсуфа.
Он кивает.
— Все пятеро, — добавляет.
— Докажи.
Юсуф щелкает пальцами. Один из моджахедов уходит, возвращается с парнем. Это Бяшим, брат Баяра. Лицо грязное, побитое, но он живой. Моджахед ставит его на край скалы, и тот едва держится на ногах.
— Если твой проводник вдруг дернется, — говорит Юсуф, кивая вниз, там где находится вместе со всеми Баяр, — его брат тоже улетит прямо туда.
— Не дёргайся, Баяр, — кричу вниз, не оборачиваясь. — Мы все решим.
Баяр не отвечает, он молчит.
— Хочешь вернуть их всех? — спрашивает Юсуф, ухмыляясь.
— Хочу, — отвечаю прямо.
Он смеется, указывает на связанного Бяшима.
— За одного я уже готов торговаться.
— Я хочу всех пятерых, — говорю. — Мы вернем наших пятерых, ты возвращаешь своих. Я уже говорил. Выгодная для тебя сделка.
Юсуф качает головой.
— Не в моих правилах, верить на слово Я хочу больше. Карта. План операции. Всё, что у вас есть.
— Документы у меня, — отвечаю, доставая сложенные бумаги из нагрудного кармана. — Но здесь не все. Есть ещё там, — киваю вниз.
— Не смей, Беркут! — раздается голос Коршуна. Он стоит чуть ниже по склону. Шёл за мной следом. Хотя уговор был остаться всем внизу.
Не подчинился приказу.
— Карта — наше всё! Без нее они ничего не узнают, а если отдашь… — не скрывая эмоций, кричит Коршун.
Я резко оборачиваюсь.
— Здесь я командир, — говорю так, чтобы слышали все. — Я принимаю решения!
Коршунов скрипит зубами, но замолкает. Юсуф внимательно смотрит на меня, а потом медленно кивает.
— Приведите сюда ваших пленных, отдайте документы, и я верну хотя бы одного. Начнем с брата твоего проводника.
— Нет, — отрезаю. — Мы спустимся вниз. Схема обмена — «Всех на всех». Плюс документы.
Юсуф прищуривается, явно недоволен. Мы еще несколько минут торгуемся, но в итоге он соглашается.
— Спустимся вниз, — говорит он наконец. — Но если ты меня обманешь, ваши срочники умрут.
Я киваю.
* * *
Спустя пять часов.
Мы стоим у подножия скалы. В воздухе пахнет пылью и чем-то горелым. Руки сжимаются в кулаки, хотя внешне я стараюсь выглядеть спокойно.
Наши пленники привязаны
