задания, — подает голос Коршунов.
Я застываю.
Хотел назначить другого.
А тут вдруг Олег Коршунов с собственной инициативой.
— Коршун, ты разведчик, пригодишься нам там. Надо выслеживать ушедших в горы.
Он странно смотрит на меня, будто я ему планы ломаю. Неприятный холодок ползет по позвоночнику.
Что за…!
— Коршун, отсидеться тут решил. Ноги что ли натёр? — усмехается Сашка.
Чувствую, Колесникову тоже не понравилось решение Олега.
— Я ж тебе говорил еще в части — сапоги надевай! И портянки учил наматывать. Ты меня не слушал. Теперь вот мучайся, топай вместе с нами.
Десант не будет ныть из-за портянок.
Тут что-то другое.
— Лейтенант Панин, остаешься за главного! Бери себе любого бойца, — командую я. — Допросить всех задержанных. Местных, кто невиновен — отпустить. За моджахедов отвечаешь головой. Ни одного не должен потерять.
— Есть, товарищ командир! Мне бы двоих. Начнут пленные до ветру проситься, нужен сопровождающий.
— Без проблем, бери двоих. Питание для себя и пленных добудете у местных.
Кивает.
Мы собираемся в дорогу.
Сашка уже готов. Патроны пересчитал, рюкзак проверил, нож на месте. Остальные тоже молча подтягивают ремни, закрепляют гранаты. Никаких лишних слов.
— Беркут, о чём думаешь? — тихо спрашивает Колесников.
— О чём? — усмехаюсь. — Молюсь, чтоб не опоздать.
Едва успеваем собрать всё нужное, как в рации раздаётся хриплый голос Свиридова.
— Беркут, срочно сюда! У нас полный коллапс! Двоих закрыли тут в кишлаке неподалеку. Остальных уводят с собой в горы. Подтягивайтесь, пока срочников не пустили в расход…
Глава 24
— Принято, выдвигаемся. Держитесь, — отвечаю коротко и смотрю на ребят.
Мы покидаем кишлак быстро и бесшумно, как тени.
Добираемся до машины без происшествий. Водитель везет нас в сторону гор.
— Всё приехали, — говорит он спустя два часа. — Дальше дороги нет.
УРАЛ остаётся на месте — дорога резко обрывается. Идём по руслу пересохшего арыка, где наши следы смешаются с пылью. Каждое движение — выверенное, каждое дыхание — приглушённое.
— Тихо, стоп! — шепчу, поднимая руку.
Все замерли. Впереди, за поворотом арыка, слышится еле уловимый звук — словно треск ветки или шаг по камням. Я делаю знак. Ребята расходятся веером, мы с Колесниковым обходим справа.
На небольшом выступе сидит моджахед, курит, автомат лежит на коленях. Сашка тихо достаёт нож, но я качаю головой — нет.
— Он должен остаться живым, — хрипло говорю я.
— Беркут, я не стал говорить при ребятах. Но ведь был приказ — всех ликвидировать.
— Не могу объяснить тебе сейчас. Но мы никого не будем убивать… на этот раз.
— Я прапор, мне все равно. А ты старлей, с тебя погоны снимут за невыполнения приказа.
— Приказ был — первое — документы добыть — они у нас. Второе — срочников спасти, тех, кто жив остался. А вот с этим пока туго.
— Моджахед донесёт до своих, — бросает Колесников.
— Не донесет, он с нами пойдет.
Сашка смотрит на меня удивленно. Но больше ничего не говорит.
Моджахеда берем бесшумно, он даже ничего не успевает понять. Связываем веревкой руки.
— Пошёл! Вперед! — толкает его дулом автомата десантник.
— Осторожно. Не застрели. Он нам нужен живой! — говорю я.
Подходим к месту, где засел лейтенант Свиридов со своей группой. Два часа пути по раскалённой земле, и, наконец, видим их в небольшой лощине. Свиридов, измазанный в пыли, машет рукой, подзывая нас.
— Двое внутри кишлака. Срочники — там в самом большом доме — моджахеды их держат как заложников, но долго не будут тянуть. Мы как раз ждали вас.
— Что узнали о кишлаке? — спрашиваю, присаживаясь рядом.
— Домов пятнадцать. Самая большая лачуга — у старейшины, там, скорее всего, база. Собаки нет, Но дин из моджахедов ходит чётко — патрулирует единственную улицу кишлака.
— Почему до сих пор не освободили срочников?
— Разведкой занимались. Здесь и там. Готовились.
— А что по тем, что ушли?
— Плохо, Глеб. В последний момент наши след потеряли.
— Это не плохо, Сергей, это хана!
Молчит.
— Ладно. Вопросы будем решать по мере поступлений. Начнем с кишлака.
Смотрю на карту, отмеченную карандашом Свиридова. Места узкие, подходы сложные.
— Слушай, Серёга. Твоя группа берет восточный фланг, наша заходит с юга. Главное — по сигналу действуем синхронно.
Кишлак погружается в тишину. Мы подходим к южному краю, держа каждую деталь под контролем. Сашка первым замечает патруль —моджахеда в одежде местных крестьян, неспешно прогуливается с автоматом через плечо.
— Я его уберу, — шепчет Колесников, уже поднимая оружие.
— Нет, брать будем только живым.
Сашка подбирается к нему сзади, применяет удушающий приём и кладет его на землю.
— Живой? — интересуюсь я.
— Обижаешь, командир. Сработал ювелирно. Еще пару часов в отключке пробудет. Зато мешать нам не будет.
Подходим к самому большому дому. Окна заколочены, дверь укреплена. Но это не проблема. Группа Свиридова уже на месте. Один из его ребят, Лобанов, подрывает дверь зарядом. Взрыв глухой, но его хватает.
Внутри —моджахед. Он успевает схватиться за оружие и кидается к углу, где сидят наши срочники, явно готовясь использовать их как щит.
— Убью! — кричит он на смеси русского и фарси, прижимая к себе молодого парня лет двадцати.
— Спокойно, брат, — говорю, выходя вперёд. — Давай поговорим.
Его глаза бегают, пот заливает лицо, но он слишком напуган. В этот момент Свиридов подкрадывается сбоку и резко бьёт его прикладом. Всё.
Мы вытаскиваем срочников, оба целы, но измотаны до предела.
— Так давай сюда двух бойцов плюс срочники, — смотрю на них внимательно. — Пусть ведут моджахедов в тот кишлак, где мы им устроили «дом отдыха». Там у нас и охранники для них имеются. И вот еще одного захватите, что мы привели с собой.
— Ну, как ребята, есть еще в вас морально- боевой дух? — обращаюсь к срочникам. — Поможете в том кишлаке охранять бандитов. Или к мамке домой хотите?
— Товарищ командир, мы готовы охранять. И дух в нас силен! — отвечает загорелый коренастый солдат.
— Отлично! Тогда в пяти километрах отсюда вас ждет УРАЛ. Всю вашу компанию он довезет до места.
Разворачиваюсь к десантникам.
— А вы как выполните задание, сразу возвращайтесь назад. У нас каждый десантник на счету.
— Есть возвращаться назад,
