навсегда в Париж.
В последний год жизни поэт действительно хотел завязать с алкоголем. Но был ли в этом смысл? Он был совершенно не нужен и прекрасно это знал. Его время ушло. Приспособиться он не мог.
Последний сценарий – «Девочка Надя, чего тебе надо?». Девочка Надя в конце публично сжигает себя на городской свалке.
1 ноября 1974 года Шпаликов занял денег у писателя Григория Горина. На водку не хватило, только на дешевое вино. Горин потом винил себя, надо было дать на водку, после бутылки он просто свалился бы и уснул. Шпаликов выпил, закрылся в комнате на одной из переделкинских дач и повесился на собственном шарфе.
Бронзовый шарф оплетает бронзовую шею. Бронзовый Шпаликов стоит на ступеньках своего любимого ВГИКа. Окончательно великий, всеми признанный, редко узнаваемый случайными прохожими.
Рядом с ним Андрей Арсеньевич Тарковский. В пиджаке и при галстуке. Задумался. В контексте данной книги нам Тарковский не интересен. Сам алкоголиком не был, фильмы про пьяниц не снимал. Но для композиции, конечно, хорошо что-нибудь найти.
Не может же быть все совсем чисто.
«Алкоголь – только разрушает. Создает – протест против всего и в том числе против алкоголя», – писал Андрей Арсеньевич в своей книге «Мартиролог».
Меж тем Никита Михалков вспоминает, как 11-летним мальчиком бегал за водкой по просьбе своего старшего брата Андрея Кончаловского и его тогда близкого друга Тарковского. Тогда они вместе писали сценарий «Андрея Рублева».
Сам Кончаловский в книге «Низкие истины» описывает такой случай:
«Андрей, когда выпивал, становился очень задиристым. Как-то на выходе из «Националя» мы наткнулись на какую-то компанию армян, Андрей стал задираться, замахнулся даже. Вступился Вадим Юсов, он был боксер. Началась драка, армянин врезал Вадиму, сломал ему нос. Тягаться в этом деле с армянином оказалось непросто: это был Енгибарян, чемпион мира в полулегком весе.
Вызвали милицию, нас с Андреем повели в отделение. Юсов нырнул куда-то в сторонку – ему, с капающей из носа кровью, было лучше не маячить. Нас, в общем-то, достаточно скоро отпустили. Мы были просто выпивши, никакого другого криминала не было…»
По крупицам так и соберем картину.
Кончаловский же вспоминает, что водки им никогда не хватало. Как-то в 1961-м собрались они компанией (Геннадий Шпаликов, Юлий Файт, Тарковский, Кончаловский) на Николиной горе. Разожгли костер, кинули печься картошку, водки взяли столько, сколько могли на себе унести.
Шпаликов под гитару пел «Ах, утону я в Западной Двине».
К двум часам ночи уже все съели и выпили, пошли домой к Кончаловскому, там в чуланчике под лестницей хранились две огромные бутылки водки – не вытащить. Нашли какую-то плошку, перелили.
«Думаешь: «Только бы хватило. Завтра дольем, чтобы мама не заметила». Нацедишь литра два, выходишь с кастрюлей, а там уже тебя ждет орава будущих киноклассиков.
Мама, конечно, знала, что мы прикладываемся к бутыли. Иногда как бы вскользь замечала: «Что это как-то странно водка убавилась?» Мы делали вид, что вопроса не расслышали. Вскоре водка таким же необъяснимым образом прибавлялась…»
Только Шпаликов, получается, из этой компании не смог остановиться. Другие уцелели, пережили, выросли.
Тарковского и Шукшина, кстати, не хотели принимать во ВГИК. Шукшин, мол, темный человек, ничего не читал, ничего не знает. Тарковский, наоборот, знает слишком много. Шукшин – третья фигура в композиции, сидит на ступеньке, с окурком в одной руке, с пачкой «Беломора» – в другой. Самый близкий к народу и самый в этом народе известный.
Василий Макарович Шукшин родился в 1929 году в селе Сростки Алтайского края, окончил семилетку, учился в автомобильном техникуме, работал в колхозе, работал слесарем, служил в Военно-морском флоте, в армии начал писать рассказы. Отслужив, вернулся в Сростки, где стал работать учителем русского языка в школе для сельской молодежи. Некоторое время даже был директором этой школы. В 1954 году поехал в Москву поступать во ВГИК. Толстого не читал, но зато какой жизненный опыт.
Ну что я вам рассказываю биографию, это же не «Жизнь замечательных людей».
Шукшин, когда напивался, становился буйным. Однажды, будучи студентом, он выпил водки с каким-то поляком, а тот возьми да и ляпни, что русские – быдло. Тут, конечно, драка, искры в разные стороны, приехала милиция. Шукшин снял свой армейский ремень и бляшкой начал избивать милиционеров.
Закончилось уголовным делом.
Или вот рассказывает Лидия Федосеева-Шукшина, жена актера-режиссера-писателя:
«Пил пропорционально таланту. Вечером прогоняла его дружков, а утром была готова разреветься от жалости: Вася просыпался больной. Раз поднял на меня руку, да так, что я сознание потеряла. Как-то бросил топор в открытые двери – я едва отскочила. Он был нервным и импульсивным, поэтому мне перепадало».
Положительные герои у Шукшина всегда пьют водку, самогон или медовуху, отрицательные – коньяк, шампанское, все такое. Сам Василий Макарович балансировал между черным русским пьянством и пьянством столичным, богемным.
Когда рождается ребенок от Виктории Сафроновой, Шукшин передает новоиспеченной матери в роддом бутылку портвейна. С бутылкой же в руках он знакомится с Федосеевой, тогда еще не Шукшиной. После вручения Госпремии напился и потерял все дипломы. В заграничных командировках, по словам Кончаловского, пьет начиная со второго дня, не выходит из автобуса, на Венецию и Флоренцию смотрит с ненавистью, хочет домой.
Остановил Шукшина один случай. Как-то он гулял со своей маленькой дочкой Машей. Встретил на улице приятеля, зашли в пивнушку, Машу оставил на улице – подождать минуту. Оставил и забыл. Когда опомнился, ребенка нигде не было. Пока бегал по району в поисках, решил: больше ни капли.
Это обещание самому себе Шукшин сдержал, не пил до самой смерти. Отказывался и от шампанского в Париже, и от пива в Чехословакии. Даже с Шолоховым однажды не выпил, чем обидел писателя.
Последний, трезвый, период был самым успешным. Вышла «Калина красная»: приз на фестивале в Западном Берлине, восхищение Феллини и Антониони, слава. Через полгода после выхода фильма Шукшин умер.
Причина смерти – инфаркт миокарда. Некоторые говорили, что это из-за отказа от алкоголя, не выдержал, мол, гонки без допинга. Но это, мне кажется, чушь. Да и что теперь гадать-отгадывать.
Вот стоят Шпаликов, Тарковский и Шукшин, смотрят в разные стороны. Сколько им теперь так стоять, собирать на себе пыль. Подойдет какой-нибудь студент первокурсник, спросит: «Ну что, о чем задумались, ребята?» И никто ему не ответит, это же бронзовые статуи. Бронзовые статуи не разговаривают.
Пьянству – бой!
Но почему же, почему же так много фильмов про алкашей? И даже если фильм не про алкашей, там обязательно кто-нибудь да
