— Это уж точно.
— Нет, проклятье, вы мне действительно нравитесь. Ваше упорство делает вам честь, вы проявили искренность и храбрость. Мне не хотелось бы видеть, что такие качества пропадут напрасно. Все равно, любите вы Лайзу Тембор, или она каким-то образом полюбит вас. Имеет значение только то, что это не все равно для других. Не все равно людям, с чьими желаниями надо считаться. Людям, которые не захотят понять вас, как это делаю сейчас я.
Возвращайтесь-ка домой, мистер Эббот. Забудьте про Лайзу Тембор. Оставьте при себе ваши воспоминания и продолжайте жить. Прежде, чем я встретил свою теперешнюю жену, я был серьезно влюблен несколько раз. Каждый раз я с уверенностью считал, что погибну, если разлучусь с женщиной, которую любил в тот день, в ту неделю, в тот месяц. Жизнь совсем не такая, мистер Эббот. У вас есть выбор. Сделайте его правильно.
— Не учите меня жить, Тархун.
— Почему бы нет? Я успел повидать в жизни гораздо больше вас, Эрик Эббот. Вы могли бы найти менее понимающих наставников. Приняв то, что вы можете быть влюблены в Тембор, почему нельзя принять, что вы можете ее разлюбить? Немного усилий с вашей стороны, немного мучений, и все будет забыто, — он серьезно посмотрел на молодого инженера. — Мы могли бы сделать больше, чем просто оплатить ваш билет до дома. Мы могли бы предоставить вам значительную финансовую компенсацию за ваше, — Тархун лишь слегка улыбнулся, — эмоциональное расстройство.
— Вы не можете силой прогнать меня, поэтому пытаетесь сделать это деньгами.
Тархун откинулся на спинку стула, покачивая головой.
— Вы так и не позволите мне помочь вам, верно, мистер Эббот? Вы намерены продолжать свое путешествие в неизведанное, даже если это значит переступить через границу.
— Даже так, — согласился Эрик, медленно кивая.
— Я вас не понимаю. Вы занимаетесь делом, в котором каждый рабочий день нужны логика и здравый смысл. А в личных делах вы поступаете наоборот.
— Я люблю Лайзу Тембор, — сказал он просто.
— Послушайте, мы только что… — Тархун сам себя оборвал. — Что бы я не говорил, вы не передумаете, верно?
— Я все думал, когда до вас это дойдет.
— У меня была надежда, — пробормотал он. — Упрямец, какой упрямец!
— Полезное качество. Другие конструкторы взбесились бы от своей неспособности решить определенную проблему. Со мной никогда такого не случалось, — Эрик тонко улыбнулся. — Видите, я поступаю в соответствии с качеством, которое помогло мне достичь успеха.
— С меня хватит, — Тархун встал, и Эрик напрягся. — Приятного аппетита, мистер Эббот. Я сказал вам, я не полицейский.
Он говорил раздраженно, из-за себя или из-за Эрика, определить было трудно. Может на обоих. Тархун обращался к себе в не меньшей степени, чем к Эрику.
— Я старался. Я сделал все, что мог. Они будут разочарованы, но я бессилен. Теперь это не в моих руках. Не могу сказать, что мы мило с вами побеседовали, мистер Эббот, но разговор, разумеется, получился увлекательным. Больше я ничем не в состоянии вам помочь.
— Мне не нужна ваша помощь. Не так ли вы помогли Поликартосу?
— Кому? — Тархун нахмурился, потом вспомнил. — Ах, да. Я думаю, во всем виноват он. Мне сыщик не нравился. Мне нравитесь вы.
— Вы приказали его убить?
— Мне пора, мистер Эббот. Вы уверены, что я не могу купить вам билет до Финикса? Первым классом?
— Не сейчас, — сказал Эрик с поддельной непринужденностью. — Приходите через пару недель. Может, вы сможете купить мне два билета.
— Самое печальное в том, что вы действительно верите, будто у вас есть какие-то надежды. Вы сошли с ума, если любите Лайзу Тембор. Как бы вы не любили ее, она не может полюбить вас.
— Поживем-увидим. Сегодня утром она была в моих объятиях, и все казалось возможным. Я не жду, что вы поймете это, Тархун, поскольку несмотря на вашу внешнюю общительность, старательно выработанную, вы гораздо хладнокровнее меня.
— Прощайте, мистер Эббот. Приятного аппетита, — он повернулся и направился сквозь толпу на улицу.
Эрик долго сидел за столом. Никто не подошел к нему, чтобы наполнить стакан или прогнать с места. Ресторан не имел черного хода, и в любом случае будет безопаснее выйти на оживленную улицу, чем убраться на какую-нибудь темную аллею, где его могли похитить без помех и свидетелей.
Он провел остаток дня, бродя по Музею Науки и Промышленности, сталкиваясь с группами шумных школьников, слушая вполуха покровительственные разглагольствования экскурсоводов, когда те пытались объяснить строение крылышек насекомых или костей динозавров своим зачарованным подопечным.
Ближе к вечеру Эббот вышел из старого каменного комплекса, не решаясь дождаться темноты. Он не думал, что за ним следят, но из предосторожности несколько раз пересаживался в подземке и менял кэбы.
Теперь в каждом лице ему чудилась враждебность. Эрик с подозрением смотрел на каждого, кто случайно глядел в его сторону. Наблюдали ли за ним до сих пор? Вряд ли они решат оставить его в покое, но Тархун говорил так двусмысленно, что Эббот не мог быть ни в чем уверен. Может, он ждал, решив дать Эрику последний шанс передумать? Или Эббот принимал желаемое за действительное?
Он мог быть уверен только в одном. Его свобода ограничена, и часы сочтены. Тогда лучше не застревать на параноидальных мыслях.
10
Никто не проявил к нему враждебности, когда он вышел из подземки и зашагал через последний квартал к дому Лайзы. Никто не пристал к нему и в вестибюле. Еще раз Эрик почувствовал благодарность электронному привратнику, чья память распространялась только на жильцов и постоянных посетителей. Он не чувствовал страха, приближаясь к плоской светящейся стене со стереоскопическими глазами.
— Чем могу помочь вам, сэр? — голос был таким же приятным и вежливым, как и в прошлый раз.
Эббот с усилием скрыл свою нервозность.
— Мне нужна Лайза Тембор.
— Как вас объявить?
— Эрик Эббот.
Машина обработала его данные, так как в ее памяти, несомненно, не было этого имени.
— Подождите минуту, сэр, пожалуйста.
Эрик повернулся и уставился на стеклянный вход в здание. Он ждал, что в любую секунду ворвется Тархун в сопровождении мускулистых, до зубов вооруженных, с бесстрастными лицами людей, чтобы препроводить его в аэропорт. Волнение было усилено паузой. Казалось, машине понадобилось гораздо больше времени, чем необходимо, хотя эта проволочка, возможно, только у него в голове. С тех пор, как он ушел из музея, мир замедлил свой ход. Каждый шаг приходилось делать, как в жидком бетоне, каждое слово говорилось в два раза медленнее.
Откуда-то издалека донесся голос электронного привратника.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
