Тархун выглядел разочарованным; его подчиненные беззаботными. Эрик вдруг решил, что сейчас произойдет одно из двух: или он каким-то образом сумеет спастись и дойдет до самой кульминации происходящего, или эти четверо выбьют из него душу.
— Ну, давайте, — сказал он ободрительно, дразняще, делая одной рукой непристойный жест.
— Сейчас начнем, — сказал один из наступавших невыразительным, неприятным голосом.
— Вы пойдете с нами тихо и послушно, мистер Эббот? — спросил другой. — Это ваша последняя возможность. Мы не хотим причинять вам вреда.
— Но я хочу причинить себе вред, — осклабившись, ответил ему Эрик. — Ну-ка, попытайтесь напасть на меня. Может я сумею достать одного или двоих из вас прежде, чем вы меня увезете.
— Я так не думаю, мистер Эббот, — говорящий посмотрел на Тархуна. — Этот парень рехнулся, вы видите?
— Думаю нет, Жером, но, как я уже сказал ему, анализ не в нашей компетенции. Постарайтесь сохранить его в целости, насколько это возможно, ладно?
— Как скажите, сэр.
Тот, кого называли Жеромом, сейчас был ближе всего к Эрику. Он быстро шагнул вперед и дотянулся до его правой ноги. Другие двинулись мгновением позже, хорошо тренированная команда, быстро сужающая кольцо вокруг жертвы.
— Не доставляйте себе лишних неприятностей, мистер Эббот, — посоветовал Жером, дотрагиваясь до ноги Эрика.
Тот резко опустил кулак, намереваясь сбросить руку, схватившую его. Раздался приглушенный хруст, отвратительный для такого слабого звука. К чести Жерома следует сказать, что он не закричал. Его лицо исказилось, и бедняга схватился за разбитое правое запястье. В то же время остальная троица прыгнула на своего противника.
Эрик попятился по дивану. Две крепкие руки замкнулись на его шее. Тем временем другая пара рук пыталась удержать его руки и ноги.
Он слепо ударил. Один из мужчин отлетел, хлопнувшись о потолок, и повис, как орел, с распростертыми руками, погруженный в волокнистый изоляционный материал, как муха в янтарь, тупо таращась на пол. Или потолки здесь были тоньше, чем в старых зданиях в Финиксе, или удар получился сильнее. Эрик не знал. Он не знал ничего, кроме того, что должен убираться отсюда и от этих людей, чтобы спасти Лайзу.
Голова Эббота дернулась назад, когда человек, который схватил его за горло, сильно рванулся. Эрик судорожно попытался устоять против давления. Голова наклонилась вперед, и человек, пытавшийся перекрыть ему дыхание, перелетел через него, через диван, вертясь, как тряпичная кукла. Раздался ужасный грохот, когда тело пробило стеклянные балконные двери. Повсюду разлетелись осколки, и несколько секунд комната была наполнена летающими алмазами, перемешанными с кровью. У Эрика создалось ощущение, будто он двигается внутри калейдоскопа, полного яркого, цветного разрушения. Люди вокруг кричали. Наступило время карнавала, и рядом с ним были Чарли и Габриэлла.
Они катались на аттракционе, который назывался «Луны Сатурна», в маленькой пластиковой машине, имитирующей отсутствие гравитации, могли выглядывать в прозрачное акриловое окно и видеть огни пышной ярмарки. Механизмы, дети, уличные торговцы и гуляющие наполняли пространство с беспорядочным звоном колокольцев, таким же резким, как яркая белизна вдалеке, бросавшаяся в глаза.
Человек, пробивший балконные двери, исчез. Должно быть, он вскрикнул, когда падал с восьмидесятого этажа к Ист Ривер.
Один из оставшихся бандитов отчаянно висел на Эрике в то время, как Жером поднял свою здоровую руку. Его кулак просвистел в сторону носа Эрика, намереваясь, видимо, разбить кость и вдавить ее осколки в мозг.
Где-то в далекой белизне Эрик подумал, что слышит голос Тархуна:
— Не убивайте его!
Но Жером больше не слушал своего босса. Насмешливая вежливость и черный юмор пропали, разрушенные до основания, как стеклянные двери и двое других человек.
Рука дотянулась до него. Она, несомненно, должна была убить Эрика. Вместо этого он почувствовал лишь незначительное неудобство где-то в центре лица. Его переносица не сломалась, даже не погнулась.
Жером отпрянул, потеряв дар речи. Эрика стало тошнить от кровавой бойни, развернувшейся вокруг. Кровь капала на белый ковер из человека, все еще висящего на потолке. Эббот потянулся, стащил последнего противника со своей спины и бросил его в отступающего Жерома. Столкнувшись, оба налетели на хрустальный бар. Бокалы посыпались с полок, бутылки опрокинулись, разбрызгивая золотистую жидкость. Автомат с вином переключился на позицию «Открыто», и на пол стал литься ровной струйкой кларет, менее порочный, чем кровь, с которой он перемешивался.
Что-то ужалило Эббота в левую ягодицу. Он резко обернулся, чтобы увидеть сильно изменившегося Тархуна, стоявшего сзади. Эрик выдернул шприц для подкожных впрыскиваний, который работал от давления. В нем не было иглы. Он был похож на игрушку. Эббот сдавил его пальцами, шприц сломался в руках. Это было забавно, потому что он был сделан из пластика с повышенной прочностью, Эрик автоматически подумал о том, что в эти дни нельзя доверять ни одному производителю.
Тархун наблюдал за ним, не отводя глаз. Эббот продолжал стоять на диване и улыбаться. Выражение неуверенности на лице Тархуна сменилось выражением ужаса. Его самообладание исчезло.
— Теперь я уйду, — спокойно сказал ему Эрик. — Я не беру с собой Лайзу, потому что запутался, не знаю, что делать, и не хочу, чтобы ей причинили боль. Но вы не сможете разлучить нас. Не сможете.
— Ты должен лежать на полу, — бормотал Тархун. — Ты должен лежать полумертвым, без сознания. В этом шприце было достаточно TLC, чтобы свалить сотню человек. Почему, черт возьми, ты не потерял сознания? — он говорил, как будто обвиняя. Эрик чувствовал себя почти извиняющимся. Его полусонное состояние продолжалось, когда он сошел с диванных подушек. Действительность была каким-то добрым воспоминанием.
— Теперь я уйду, — заявил Эббот. Дверь была заперта снаружи. — Ловкий трюк, — сказал он Тархуну, который уставился на него широко раскрытыми глазами. — Как вы это сделали?
Тонкая струйка слюны стекала из угла рта Тархуна. В этот момент он уже не выглядел уверенным и искушенным в житейских делах.
— Ты должен быть без сознания, — опять повторил Тархун.
Эрик не мог найти ответа на этот повторяющийся вопрос. Он положил ладонь на ручку и рванул дверь. Внутри что-то застонало. Ручка была приварена, как и петли. Наконец, громко щелкнув, подался замок..
Удивленные проклятия послышались из вестибюля, когда он вырвался из двери и рикошетом отлетел от противоположной стены. Теперь дверь откроется нормально, подумал Эрик и вышел.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
