Даже если я попытаюсь договориться, то меня ждёт твердый отказ. Я сама не захотела идти в город.
Черт!
Своими поспешными комментариями я отрезала такую хорошую возможность спастись. Глупая-глупая лапуля.
Как теперь выкручиваться?
– Послушай, – прошу, сжимая плечо мужчины. – Я ведь так, пофыркать люблю. Но я бы хотела прогуляться, так что…
– По-здно, – по слогам повторяет, пальцами давит на мой затылок. – Я шанс давал. Не захотела? Твои проблемы. В следующий раз думай перед тем, как что-то сморозить.
– Но…
– А гулять будешь со мной. В лесок.
– Тоже за свою плату?
– Люблю смышлёных.
Мне хочется показательно закатить глаза, но Валид мешает. Тянет к себе, прихватывает мои губы. По-новому. Медленнее. Легче. Словно путник в пустыне – сначала наглотался воды, а теперь смакует.
Его пальцы поглаживают шею. Невесомо, а в то же время – ощутимо. Его ладонь словно печать. Оковы, которые не позволяют сдвинуться.
Удовольствие крадется по венам, всё сильнее охватывает моё тело. Пытаюсь избавиться от наваждения, но оно слишком сильное. В омут затягивает. Топит.
Палач держит. Трогает. Проталкивает ладонь между моих ног. Грубо давит на лоно. Ткань джинсов впивается. Искры возбуждения рождаются от такой ласки.
Жесткой и звериной.
В духе палача.
И чем сильнее он сдавливает моё тело, тем глубже становится поцелуй. Остервенелый. Крепкий. Алчущий. Он берет мой рот раз за разом. Кусает. Зализывает. Толкается языком.
Я будто давлюсь. Запахом, жаром, его терпким вкусом. На губах Валида – горечь сигарет. Я чувствую. Он словно всем со мной делится. Заставляет принять.
– Больше так не ходишь, – заявляет, зло дергает молнию на моих джинсах. – В одних юбках теперь таскаться будешь. Чтобы сразу с доступом.
– Но я не…
– Ты дохуя спорить стала, малая. Есть ощущение, что твое мнение учитывается? Прекращай права качать. Я сказал – ты делаешь. Или правила забыла.
– Не забыла.
Соглашаюсь. С Палачом аккуратно нужно, не забываясь. А я как только ласку его чувствую, пусть такую дикую, сразу теряюсь. Мозги плывут, а все правила исчезают.
Хочется больше почувствовать. Не нежнее, а словно… Легче, с большими возможностями. На равных что ли? Не понимаю, но внутри неясная обида вспыхивает.
И тут же гаснет, стоит мужчине прикусить мочку моего уха. Губами проводит по своим укусам. Наслаждается, что оставляет на мне свои метки. Кайф от этого ловит.
А у меня вибрация внутри. Плотная, сильная. Следует за прикосновениями Валида. Разрастается, охватывает. Словно раскаленным железом прикасается между ног.
Мужчина тянет меня вверх. Сам поднимается. Смотрит так, будто в фантазиях меня уже нагнул. И это вместо страха вызывает неясную волну томительного ожидания.
– Слушай новый план, конфетка. Времени у меня немного, но для тебя выделю. Сходим в бассейн, расслабимся. А после твои губки опробую. И снова натяну. Так, что космос свой увидишь.
– Что?! – вскрикиваю.
– Согласен. Бассейн лишнее. Перейдём сразу к сексу.
Глава 22
– Лишнее тряпье.
– Плавать голой негигиенично!
Я понимаю, насколько мой довод бессмысленный. Но если Палач позволяет хоть как-то спрятаться от его внимания, то я зубами вцеплюсь в эту возможность.
Хватит с меня того, что я отказалась от похода к людям.
Нет-нет, больше не поведусь.
Поэтому я быстро согласилась на предложение Валида спуститься в бассейн. Точнее как согласилась… Выбрала из двух зол – лучшее. Отсрочила собственную казнь.
Но вдруг сейчас залетят полицейские и никакого секса не будет?
Под недовольный взгляд Хасанова я опускаюсь на край бортика. Окунаю ноги в прохладную воду, жалею, что единственный плотный комплект белья в моем гардеробе – тонкий. Одни ниточки.
Но для Палача даже этого много, хотя сам он в плавках.
– Харэ страдать ерундой, – закатывает глаза, опускаясь в воду. – Иди ко мне, детка.
– Я привыкаю к температуре, – выдаю заранее подготовленный аргумент. – Холодно, мне нужно время.
– Лучше сразу с головой, Александра. Так привыкаешь быстрее.
– Может, для мужчин и работает, – произношу беззаботно, болтаю ногами, пуская брызги. Отчаянно тяну время, надеясь, что у Валида появятся срочные дела. – Но организмы женщины и мужчины разные. Уверена, ты пропустил этот урок биологии, но есть маленькие нюансы. И мне нельзя просто так нырнуть в холодную воду.
– Даже так? Сегодня ты учитель?
Я прячу смущение за волосами, ненавижу Палача всей душой. Потому что вспоминаю, как он учил меня. Рассказывал, что раз я теку – то возбуждена.
Но я согласна побыть учительницей, без проблем. Тем более, этот уголовник вряд ли разбирается в женской физиологии. Я с трудом готова поверить, что Валид окончил школу до того, как загремел в тюрьму в первый раз.
– Третья ходка, да? – переспрашиваю зачем-то. Хочется больше узнать о Палаче. – А за что получили первые две?
– Последний вердикт знаешь, получается? – мужчина спиной упирается в бортик на противоположной стороне бассейна. Рассматривает меня так же внимательно, как и я его. – Напомни, что мне там приписали?
– А вы уже не помните, что именно натворили?
– Не помню какую чушь придумал прокурор. Какие именно доказательства подделал, чтобы хоть как-то засадить меня за решетку.
– Хватит! Мой отец таким никогда не занимался.
– Верь во что хочешь, Александра. Самообман приятная штука, я знаю.
– Это какая-то психологическая игра, да? Хотите, чтобы я перестала доверять собственному отцу? Не спешила бежать к нему, если появится возможность? Только не получится! Я всегда буду верить ему, чтобы вы не придумали.
Я знаю, что не все люди в органах – белые и пушистые. Вера в идеальный мир закончилась рано, вместе с ожиданием Дед Мороза. Но это не просто слепая вера в отца.
Да, политики воруют, полицейские сами нарушают закон. Те, кто должен бороться за справедливость – закрывают глаза деньгами, которые им занесли уголовники.
Но я не просто надеюсь, что мой папа хороший. Я видела, как он работает. Как постоянно старается сделать хоть чуточку лучше этот мир. Разве сидел бы он до ночи, жертвовал своим здоровьем, если бы мог просто подделать что-то?
А бери он взятки – мы бы жили в условиях получше. У него хорошая зарплата. Достаточная, чтобы содержать семью, но никаких дорогих машин или непонятных расходов.
Всё честно и прозрачно.
Возможно, мой отец единственный честный прокурор в истории. И я жутко горжусь им! Не уголовнику вроде Палача судить
