Хитроумный план Шептицкого предполагал с одного маху осуществить то, чего веками стремилась достичь католическая верхушка, — подчинить своему духовному влиянию народы России. Чтобы спастись от угрозы нарастающей революции, Временное правительство решило схватиться за «униатскую спасательную соломину». Оно не только приняло решение легализовать Греко-Католическую церковь в России, но и дало указание соответствующим инстанциям приглашать на все официальные «духовные совещания» назначенного митрополитом-шпи-оном его униатского экзарха Леонида Федорова.
Исполнению планов поголовного окатоличивания населения России помешала Октябрьская революция. Этого было достаточно, чтобы Шептицкий объявил анафему и революционным идеям, и большевизму, и советской власти. Его злоба и ненависть не знали предела, он чем только и как только не поддерживал любую авантюру и всех авантюристов, выступавших «со словом или с мечом» против Советов. Потому-то он стал организатором, вдохновителем и духовным наставником Украинской военной организации (УВО, позже ОУН), представлявшей диверсионное и шпионско-террористическое формирование националистов-боевиков.
О роли Шептицкого в деятельности УВО — ОУН убедительно говорит его переписка с одним из вождей «националистического провода» Коновальцем. После провала агрессии белополяков протав Республики Советов, когда панская Польша вынуждена была пойти на заключение мира, украинские националисты повели двойную игру.
«Теперь, когда Польша установила мир с Советской Россией, — писал Коновалец Шептицкому, — обстановка вынуждает нас волей-неволей поднять флаг борьбы против поляков. Иначе мы потеряем влияние не только в крае, но даже в лагерях интернированных… Однако, давая себе отчет в том, что нашим смертельным врагом все же и в будущем остаются большевики, флаг борьбы против поляков мы поднимаем, но борьбу с поляками будем вести только в той мере, в какой они вынуждают нас прибегать к самообороне. Так будет до того времени, пока поляки не поймут необходимость дать нам возможность жить и дышать. Все свои усилия и дальше мы будем направлять против большевиков, подготавливая против них свой последний удар».
Одобрение и благословение Шептицкого Коновальцу звучало так:
«Не имею, полковник, возражений ни против того, как Вы воспринимаете обстановку, что сложилась, ни против определенной Вами акции. Должен сделать только такие замечания. Представляю, что Вы поставили себе целью создать в крае украинскую мафию. Что же, в существующих условиях Вы имеете полный резон. Но помните: мир с большевистской Россией есть продолжение войны с ней иными способами. Вся сила удара Вашей организации и дальше должна падать на голову большевиков. Главное — добыть Украину».
Пожелания и советы митрополита Коновалец, другие оуновцы и вожаки Украинской военной организации воспринимали как приказы и действовали, следуя им. Несмотря на то что народ Галичины, страдая от жестокой польской оккупации, всячески противился ей и возлагал определенные надежды и на УВО, последняя была брошена вождями «украинской тайной мафии» не на борьбу с польскими захватчиками, а на ее сдерживание. Ведь любое широкое народное выступление против поляков — было существенной поддержкой патриотическим силам, стремившимся к воссоединению с Советской Украиной и Советской Россией. Вместе с тем, чтобы не потерять окончательно авторитет у широких слоев Галичины и подогревать те освободительные иллюзорные надежды, которые возлагались на УВО, украинские националисты все же предпринимали террористические акты против отдельных польских лидеров. К этому их настойчиво подталкивала также немецкая разведка, в которой вожаки УВО, к примеру Евгений Коновалец и его заместитель Андрей Мельник, стали своими людьми. В числе агентов немецкой разведки, возглавляемой полковником Вальтером Николаи (в прошлом — кайзеровский разведчик), было много бывших петлюровцев, украинских сечевых стрельцов и другого отребья, получавшего шпионские задания еще во время первой мировой войны.
О том, как налаживалась связь УВО с немецкой разведкой, подробно говорится в докладе Коновальца Шеп-тицкому: «Предыдущие разговоры с второстепенными представителями немецкой разведывательной службы настолько заинтересовали ее ответственных руководителей, что на очередное свидание прибыл собственной персоной полковник Вальтер Николаи. Шеф немецкой разведки интересовался всем: историей создания УВО, ее составом, направлением и масштабами ее деятельности, но больше всего — реальными возможностями УВО на Советской Украине. Он еще и еще раз возвращался к разговору о связи с засланными туда резидентами и о трудностях агентурной работы на советской территории. Осторожно поинтересовался контактами с разведкой польского генштаба».
Дальше Коновалец сообщил Шептицкому, что он обо всем рассказал шефу немецкой разведки, ориентируясь на совет своего «духовного наставника» во всем полагаться на «верных друзей — немцев». Кроме того, он, видимо, опасался, что Николаи через своих агентов обязательно узнает, под чьей эгидой создавалась УВО. Коновалец мог знать или догадываться о том, что с самого начала существования панской Польши немецкая разведка внедрила своих агентов в ее государственный аппарат, армию и даже в высшие органы польского правительства.
В очередном послании своему духовному наставнику Коновалец благодарил митрополита за его счастливое пророчество, что именно немцам, искренним друзьям Украины, выпадает миссия обеспечить самостоятельность нового Украинского государства, а также главного «борца с большевизмом». Примерно в то же время Шептиц-кий получил из Ватикана официальное сообщение о том, что в июле 1933 года Англия, Франция, Германия и Италия подписали в Риме совместный документ. В донесении из Ватикана отмечалось: «Пакт соглашения и сотрудничества четырех государств основывается в первую очередь на единстве взглядов этих государств относительно политики против большевистской России. Германия должна быть вооружена для борьбы с коммунизмом. Удивительно, что этого не понимает кое-кто из государственных мужей Польши…»
Подобная непонятливость земляков обескураживала и Шептицкого. Именно их несговорчивость с другими странами могла послужить поводом «ликвидации Польши как государства». Об этом Шептицкому доложил посланец Коновальца. «В планах фюрера Польша как государство не существует, — информировал он митрополита. — Великая Германия желает иметь совместную границу с Великой Украиной. Этому будут предшествовать различные комбинации с Польшей в зависимости от многих обстоятельств, главным из которых будет разработка стратегического плана решительного наступления на Москву». Последняя фраза несколько смягчала горечь от бесперспективности «строптивой Польши». Именно «решительное наступление на Москву», которое могло принести Шептицкому вожделенный венец патриарха не только всей Украины, но и всей Руси, заставляло его смириться и с беспросветной участью Польши.
Остальные вести, доставленные гонцом Коновальца, были оптимистичны. Оуновский вожак докладывал, что «украинская тайная мафия» распространила свое влияние не только в странах Европы, где имеется украинская эмиграция, но и раскинула свою агентурную сеть в Соединенных Штатах, Канаде, Аргентине, Бразилии, Парагвае и других местах. Все это удалось сделать только с помощью немцев, которые, в свою очередь, по словам Коновальца, признают единственной боеспособной силой именно ОУН и возлагают на Организацию украинских националистов большие надежды. «Наша задача, — писал Коновалец Шептицкому, — оправдать эти надежды. Касательно задач, которые поставлены перед нами сегодня. Немецкие государственные чиновники дали нам указания всячески усилить нашу противобольшевнстскую деятельность на Великой Украине, усиливая вместе с тем и противополъскую акцию в крае».
Коновалец, судя по его донесению, не видел каких-то трудностей в осуществлении этих планов против Польши. Но деятельность оуновцев в «Советии» его беспокоила. Они там имеют очень много потерь. Правда, германского прислужника обнадеживало то, что с помощью немцев удалось опоясать всю советскую границу от Финляндии до Румынии шпионскими оперативными пунктами, с которых агенты будут засылаться на территорию Советской Украины. Имелся подобный оперативный пункт, по словам Коновальца, и на Дальнем Востоке. Николаи лично вошел в соглашение с японскими представителями, и с их помощью оуновско-немецкие агенты получили возможность более безопасного проникновения в глубь России и Украины. Таким образом, более длинный маршрут по сравнению с переходом через польско-советскую границу оказался, в сущности, более коротким.
Заканчивал Коновалец свое донесение изложением стратегического замысла. «Перед нами путь решительной борьбы под водительством национал-социалистской Германии за собственную державность. Пусть сегодня мы пребываем в услужении немецких государственных чиновников. Но завтра мы имеем надежду с их помощью и под их водительством добыть собственную державность…»
