И рухнул плашмя.
Проклятье!
Игла из сарбакана мелькнула в свете лун и воткнулась в доски рубки.
Проклятье!
Солдат вскинул ружье вверх… А, нет, успел.
В смысле — солдат не успел выстрелить, иголка воткнулась в щеку, отключая часового как минимум на полчаса.
Согнувшись, человек бесшумно бросился вперед, перепрыгнув через лежащие тела, выдернув торчащие иглы, перескочил через борт баржи… Времени мало, времени мало…
Сарбакан — в чехол за спиной.
Отстегнуть сумку с пояса, развернуть ее — блеснул металл отмычек.
Сумка, вернее — чехол-патронташ с набором необходимых инструментов — легла на палубу у люка в трюм, запертого на навесной замок. Хороший замок, качественный… Такие делают в Фулчестере, но этот явно не оттуда. Не зря, не зря говорят о том, что изделия белоземельских заводов уже не уступают брумосским. А то и превосходят.
Человек повернул замок, отметил на обратной стороне незнакомое клеймо — пятиугольник с плохоопознаваемым зверем — хмыкнул, обернулся, глянув на лежащих на причале часовых, достал отмычку, вставил в скважину…
Хм. Интересная конструкция…
В человеке внезапно проснулся азарт и он достал еще несколько отмычек, приступив к вскрытию замка.
Часовой, тот, который рухнул первым, зашевелился и перекатился на бок. Потер саднящую шею, поднял голову…
— Это что же… Гриня?
От баржи донесся звонкий железный стук. Часовой увидел темную фигуру у люка и не стал долго размышлять — ситуация и так была ясна, как сегодняшняя лунная ночь. Нападение на пост!
Выстрел!
Мимо!
Темная фигура отпрыгнула в сторону еще тогда, когда часовой только вскидывал винтовку и, пока тот перезаряжал ее, прыгнула через борт в воду.
Только плеснуло.
4
— Даа… Совсем тут у вас воры обнаглели… — произнес доктор Бруммер, глядя на лежащий на столе набор отмычек. А вы говорили — с армией они не связываются.
— С армией — никогда! — горячо заверил полковник Можжевеловский, шевеля усами, острыми, как клинки двух кинжалов, — Вернее… Бывает, конечно, что и в армейские склады пролезают, не без этого… Там, где охрана послабее, конечно! Но что так, чтоб на часовых нападать — никогда! Боятся нас, уж мы их — ух!
Полковник сжал увесистый кулак, демонстрируя то, что ждет в ближайшее время всех местных «ночных купцов» на сто верст окрест.
— И, тем не менее… — доктор указал на то, что лежало на столе, — Кто-то попытался украсть наш груз. Если не более того.
— Что вы имеете в виду?
— Наш груз — важен как для нас, так и для вас. Вор мог оказаться вовсе не вором, а шпионом или поджигателем. Бросить в трюм лампу — и мы можем смело возвращаться обратно.
— Маловероятно, что груз пострадал бы, — вмешался один из мастеров. Парусина обработана по методу Сен-Леонара, пропитана смесью фосфорнокислого аммония, борных солей и двуокиси олова, она не горит.
— Злоумышленник мог об этом и не знать, — значительно поднял палец вверх Бруммер.
— Ничего, — стиснул кулаки полковник, — Всех местных «ночных купцов» поднимем и выпотрошим, запоют как миленькие, тогда узнаем, что он знал, чего не знал.
— А если он — не из местных? — логично возразил доктор, — Что, если он не имеет отношения к вашим «купцам»?
— Выпотрошим — узнаем.
— Прошу прощения, — кашлянул Цайт. Полковник гневно взглянул на него, мол, кто это вмешивается в разговор начальства, но ничего не сказал. Ученые, да еще и белоземельские, что с них взять — никакого понятия о военной дисциплине.
— Имеете что-то сообщить? — гневно посмотрел на Цайта доктор Бруммер, который все же имел представление о дисциплине и субординации.
— Еще раз прошу прощения, — снова кашлянул Цайт, напоминая, кто тут ученый, а кто — Черная сотня, — Но… У нас тут преступление, преступник не найден, а рядом с нами — человек, который знаменит тем, что может раскрыть любое преступление.
Все, собравшиеся за столом в трактире, дружно замолчали и повернулись в сторону мирно завтракавшего Рауля Римуса.
5
— Преступник — не местный, — заявил сыщик, только взглянув на лежащие перед ним отмычки.
— С чего это вы взяли? — фыркнул полковник. Как оказалось, Рауля Римуса прекрасно знали даже в Беренде и книжки о его расследованиях продавались на всех книжных лотках. Вот только именно Можжевеловский ими не увлекался, считая глупостью и выдумкой.
— Мне знакомы эти изделия. Такие наборы делают в Круа, если вы не знаете, полковник, это государство известно своими ювелирами и оружейниками…
— Я знаю, что такое Круа, я там бывал! — вспыхнул полковник.
— Как вы думаете, ваши местные разбойники частенько бывают там же, чтобы купить себе отмычку-другую.
— Вот еще! Наши ребята любую отмычку и сами изладят, им для этого круасские мастера без надобности!
Цайт мысленно усмехнулся. Выглядело так, как будто Можжевеловский откровенно гордится берендскими преступниками.
— Так что можно считать доказанным, что злоумышленник — не из местных преступников…
В этот момент все воры Нахайска и окрестностей, возможно, почувствовали внезапное облегчение.
— … что, — продолжил Римус, — совершенно ничего не говорит о его национальности. Он может быть как круассцем, так и подданным одной из Трех империй, тоже ценящим работы тамошних мастеров, белоземельцем, фюнмаркцем, берендцем, побывавшем в Круа… Говорите, вы там были, полковник?
— Вы на что это намекаете⁈
— На то, что нужно продолжить расследование. Говорите, солдаты внезапно потеряли сознание?
6
— Знакомая штучка, — сыщик повернул подбородок вытянувшегося во фрунт солдата в сторону и указал на красное пятнышко у него на шее, — След от отравленной иглы, какими пользуются дикари Амадинских островов. В зависимости от нанесенного состава, может как мгновенно убить, так и усыпить, не менее чем на полчаса…
— Osveljus dolozitt, wasche wysokoblagorodije, pered tem, kaksosnanija lischittsja, menja kakkomar kakoj ukusil, — произнес солдат, невольно дотронувшись до шеи.
— Что он сказал? — поинтересовался сыщик у Можжевеловского. Цайт, чьи познания в берендском зашли не настолько далеко, понял только, что речь шла об укусе комара. Что, собственно, подтвердил и полковник, сообщив, что солдат говорит, что перед потерей сознания почувствовал комариный укус.
— Духовая трубка с отравленными иглами, все верно. Преступник усыпил солдат, добрался до люка, но вскрыть замок не успел: один из солдат очнулся раньше намеченного срока.
— Берендскому солдату какие-то травленные иголки нипочем! — гордо заявил полковник. Цайт подумал, что, вероятнее всего, дело не в особой
