стойкости берендских солдат, а в особом качестве штальштадтских замков, которые просто так за пять минут не откроешь.
— Постойте, господин Римус, — вмешался доктор Бруммер, — Так кто это был-то?
— Духовая трубка, отравленные иглы, круасские отмычки… Боюсь ошибиться, но, как мне кажется, я знаю этого человека… — задумчиво коснулся подбородка Рауль Римус, — Прекрасно знаю… Вы слышали об ограблении банка «Бегумиум» в Бранде? В месяце Мастера этого года?
— Это вы о том, что сейф был расплавлен?
— Совершенно верно. На Западе уже давно орудует преступник, которого даже я, Рауль Римус, назову гениальным, преступник, который, боюсь, добрался и до Беренда. В этой барже перевозилось что-то ценное?
Лицо доктора Бруммера застыло, как каменное:
— Ничего, — спокойно ответил он, настолько спокойно, что Цайт мысленно зааплодировал его выдержке, — Только научное оборудование.
Сыщик задумчиво перевел взгляд на солдат, которые охраняли «научное оборудование, не представляющее ценности», но ничего не сказал.
— Оно, — тут же поправился доктор, — ценно для науки, но никак не для обычного — да даже и необычного! — вора.
— Ценность научного оборудования для вора не всегда очевидна… — задумчиво протянул сыщик.
— Да, у этого оборудования есть… ценные части… — в этом месте Бруммер все же не выдержал и бросил взгляд на доктора Реллима, безмятежно рассматривающего водную гладь, облокотившись о бревно деревянного парапета, — Но они хранятся… не здесь…
— Я могу продолжить расследование, оно меня некоторым образом заинтересовало… — предложил Рауль Римус, — Я приехал сюда, чтобы отдохнуть, но что можно назвать лучшим отдыхом, чем занятие любимым делом, верно?
— К сожалению, мы в ближайшее время убываем отсюда… в экспедицию.
— Тогда могу посоветовать усилить охрану. Насколько я смог проникнуть в особенности поведения этого человека — он не успокоится, пока не закончит начатое. Крайне настойчивая и несколько мстительная личность, знаете ли. Всего доброго.
Сыщик приподнял плоскую шляпу и двинулся прочь по набережной. Цайт смотрел ему вслед, наблюдая, как удаляется сутулая клетчатая фигура.
— Доктор Бруммер… — тихо сказал он. Но доктор уже и сам понял, что в ситуации, когда за твоим имуществом охотится неизвестный, но очень ловкий вор, помощь известного, и тоже очень ловкого, сыщика окажется совершенно невредной.
— Господин Римус! — выкрикнул он, — У меня есть для вас предложение!
Глава 24
7
В металлических пальцах левой руки Рауля Римуса была зажата белая чашка пенковой курительной трубки. Правой рукой сыщик нажал на кнопку плоской жестяной табачной банки, старой, потертой, видимо, ценной каким-то связанным с ней воспоминанием. Крышка щелкнула и откинулась, Римус поместил в трубку щепотку табака, чуть примял, положил вторую щепотку, третью, пока трубка не наполнилась почти до верха. Чуть прижал табак пальцем, чиркнул спичкой о бок спичечницы, подождал несколько секунд и раскурил трубку. С видимым удовольствием выпустил дым и отпил глоток кофе.
Голубоватый табачный дым поплыл по вагону-ресторану.
Цайт и доктор Бруммер наблюдали за ним под стук вагонных колес со своего столика.
— Я все же думаю, что он — брумосский шпион, — чуть сварливо заявил доктор.
— Этого не может быть, — хмыкнул юноша, — Во-первых, Рауль Римус как раз известен тем, что никогда не работает на правительство. Никакое. Вернее, он может выполнить расследование по просьбе брумосского правительства, точно так же, как он расследовал убийство гаттонбергского епископа по просьбе короля Леопольда. Но быть шпионом он не станет…
— Он — брумосец, — фыркнул Бруммер, — любой брумосец готов выполнить задание своего правительства ради вящей славы Брумоса. Вспомним, хотя бы Бенджамина Вуберна…
— Или лорда Коулсдена…
Рекомый лорд был широко известен как путешественник и охотник на крупную дичь, соперничая в славе с самим лордом Маунтом… пока не оказалось, что он, помимо того, что странствовал по всему миру, еще и являлся агентом идринского подполья, способствующего отделению Идрина от Брумоса. Это при том, что Коулсден являлся несомненным и чистокровным брумоссцем, чья родословная шла от самого 13 века. С тех пор о лорде никто и никогда не слышал. Возможно, он скрывается где-то, но, как было убеждено большинство, лорда просто-напросто убили тайком, чтобы не портить репутацию Брумоса.
— Коулсден — редкое исключение, единичный случай. А любой брумоссец…
— Так Римус — и не брумосец. Он питландец.
— Какая разница⁈
— Примерно как между шнееландцем и грюнвальдцем.
— Разве можно сравнивать! — взвился доктор.
Как любой шнееландец — да как почти любой белоземелец — он терпеть не мог Грюнвальд. За то, что тот не признавал себя частью Белых земель, за то, что до сих пор был самым большим государством Белых земель, за то, что историю Грюнвальда была хоть ненамного, но длиннее истории Шнееланда, за этот их мерзкий акцент, за приторные вафли… да за все!
— Можно, — улыбнулся Цайт, — Еще как можно.
Несмотря на то, что в настоящее время Питланд — это часть Брумоса, еще чуть более ста лет назад он был независимым королевством, впоследствии завоеванным и присоединенным. Отчего отношения между двумя народами были несколько… недружелюбными. Питландцы считали брумоссцев подлыми и бесчестными, брумоссцы, в свою очередь, честили питландцев скупердяями и пьянчугами. Что, надо признать, как минимум, в части скупердяйства было правдой — Питланд в свое время обложили таким количеством налогов, что его жителям в течение почти столетия приходилось экономить буквально на всем, что до сих пор сказывалось на национальном характере. Да что там налоги — даже национальные клетчатые костюмы им разрешили носить буквально несколько лет назад, не в последнюю очередь — благодаря Раулю Римусу, отказывающемуся надевать хоть что-то еще.
— Среди питландцев тоже есть верные псы Брумоса.
— Это — редкое исключение, единичные случаи. А любой питландец…
Доктор Бруммер побагровел, опознав ироничный перефраз своих же собственных слов.
— Господин Цайт, — прошипел он сквозь зубы, — Мне не нравится этот брумоссец, при всем моем уважении к его славе. И мне не нравится то, что вы потащили его с нами. Хочу вам напомнить, КТО руководитель нашей экспедиции.
— Кто? — вежливо приподнял бровь Цайт.
— Я! И, как ее руководитель, я требую…
Юноша перегнулся через стол и посмотрел в глаза доктору:
— Вы ничего не забыли?
— О чем вы? — осекся Бруммер.
— Вы — НАУЧНЫЙ руководитель проекта. В той части, которая касается вычислений, расчетов, чертежей и испытаний — вы несомненный
