от него избавиться, но он оказался упертым.
— Ничего, я с ним поговорю.
— Это же не очередной журналюга? — Джессика обеспокоенно прикусила губу.
— Нет. Это мой отец.
— Чего?!
Однако Алексис уже шла к выходу, ее шаги эхом отражались от стен пустого зала. Глубоко вздохнув, она отворила дверь. Перезвон колокольчиков привлек внимание незваного гостя. Эллиотт открыл рот, будто намереваясь что-то сказать, но не сумел ничего из себя выдавить.
Она встала напротив него.
— Здравствуй, папа.
— Я… — начал он и закашлялся, прочищая горло.
Не удержавшись, Алексис изогнула бровь и усмехнулась.
— Алексис. Уже забыл?
Он шумно выдохнул и запустил пальцы в волосы.
— Прости. Просто… ты так похожа на свою маму, и я… я растерялся.
— Ого, а мне помнится, при последней встрече ты совсем не растерялся, прежде чем меня прогнать.
— Прости. Я был в шоке. Кэнди нас даже не предупредила, я…
Алексис пренебрежительно отмахнулась от его нелепых оправданий.
— Зачем явился?
— Поговорить.
— Мне с трудом верится, что после вчерашнего между нами осталось недосказанное.
— Осталось. Еще как. — Он поднялся. Медленно, с трудом. — Мы можем… можем где-нибудь посидеть?
— Я сейчас занята, кафе само себя не откроет.
— Прошу, Алексис!
Его умоляющий тон слишком напоминал голос Ноа вчера, когда он гнался за ней до машины. Те мольбы что-то надломили внутри. А просьба Эллиотта грозилась ее сломать.
— Я тебе ничего не должна! Ни своего времени, ни почки, ни сострадания. — Резкие слова оставляли на языке горький след.
— Понимаю.
Алексис повернулась и заглянула в окно. Джессика подглядывала, даже не скрываясь. Удивительно еще, что не достала попкорн. В кафе уединиться не получится, тем не менее Алексис чувствовала себя чересчур измотанной, чтобы даже думать о том, куда бы пойти, а на улице холодно.
— Можно поговорить в моем кабинете.
На его лице проступило явное облегчение.
— Спасибо!
Вновь зазвенели колокольчики над входом. Он потянулся и придержал дверь, пропуская ее, — многие мужчины старшего поколения так делают из учтивости, тем не менее Алексис передернуло. Она ворвалась внутрь, от стен отдавались ее громкие, частые шаги, и его — мягкие, покорные. Не глядя на Джессику, она миновала зал и прошла к своему кабинету.
Едва Эллиотт расположился напротив нее, Алексис пожалела о решении его сюда пригласить. Уж лучше посторонние глаза и уши в зале, чем давящая атмосфера крошечного кабинета наедине с мужчиной, который только вчера разговаривал с ней как с уличной попрошайкой.
Он потер ладони о джинсы.
— Очень милое кафе у тебя.
— Спасибо, — сказала она таким тоном, будто посылала его далеко и надолго. В который раз Алексис пожалела, что не обладает и толикой горячего темперамента своей подруги Лив.
— Вы работаете уже год?
— Почти два.
— Эти коты… — Эллиотт замолчал, и она вскинула бровь. — Вы подбираете их с улицы и раздаете?
— Люблю подыскивать семьи для брошенок.
Он грустно улыбнулся, словно признавая справедливость ее скрытого выпада. Увы, вопреки ожиданиям, это не принесло ей ни малейшего удовлетворения. Чрезмерное сострадание — ее личный тяжкий крест.
— Послушай, — сжалилась она, ибо на него уже было смотреть больно. — Давай обойдемся без светских бесед, ладно? Полагаю, ты приехал, поскольку вчера в какой-то момент осознал, что упустил идеальную, здоровенькую почку. Вот на этом и сосредоточимся.
Казалось, замечание вывело его из ступора.
— Я здесь не поэтому.
— Думаешь, я поверю, будто ты встал ни свет ни заря и провел два часа в дороге, только чтобы познакомиться со мной? Да ты умом не блещешь.
— Я провел два часа в дороге, чтобы извиниться.
— Ага, в это тоже верится с трудом.
— Во всяком случае, спасибо, что согласилась меня выслушать.
— Просто не хочется быть ответственной и за твою смерть, мне и так достаточно грехов на душе.
— Если ты о той ситуации с Ройсом Престоном, то ты ни в чем не виновата.
Алексис громко фыркнула.
— Ну спасибо, папа.
Раздался стук, и в дверь просунулась голова Джессики.
— Э-э, простите, я принесла воды. — Ее взгляд, пропитанный любопытством, упал на Эллиотта. — Может, хотите что-то еще?
Алексис с удовольствием бы выпила привычную чашечку чая с молоком и пряностями, однако желудок и так переваривал самого себя от подавляемой ярости и обиды.
— Воды достаточно, спасибо.
Джессика поставила на стол две бутылки, вновь глянула на гостя и наконец ретировалась. Эллиотт открутил крышку и припал к горлышку с такой жадностью, будто не отказался бы от чего-то покрепче.
— Знаешь, твоя работа в кафе… помощь жертвам насилия, это действительно великодушно.
Алексис скрестила руки на груди.
— Вчера в центре по пересадке мне выдали кучу информации. Я еще не успела со всем ознакомиться, но уже скоро мы узнаем, подхожу ли я.
Он выставил ладони, останавливая ее.
— Прошу… Мне правда сейчас все равно.
— Ну, ни о чем другом я с тобой разговаривать не хочу. — Она поднялась. — Так что зря ты проделал этот долгий путь. Мне показать тебе выход или…
— Погоди. Ты должна знать, что произошло тогда между мной и твоей мамой.
Последнее слово задело ее за живое.
— Собираешься поведать слезливую сказочку о том, как много она для тебя значила и ты никогда о ней не забывал?..
— Так и есть.
Алексис закатила глаза. Тем не менее не сдвинулась с места, молча умоляя его продолжить. Отчаянно желая, чтобы его слова оказались правдой. Жаждая знать, что мама не была просто «той женщиной», поскольку кто в таком случае она?
Вероятно, Эллиотт почувствовал ее колебания и подался вперед.
— Она вовсе не была для меня летней интрижкой.
— В самом деле? А вот мне кажется, ты просто хотел немного погулять перед браком.
— Верно. Когда я ее встретил… — Он поморщился, словно ему было стыдно
