его, но в это время сзади подскочил Балановский.
— Ты чего это тут устроил? — спросил он и потащил приятеля прочь. — Быстро уходим, я нашел нам новую хату. Безопасную и хорошо укрытую. Отсидимся пока там.
И они ушли, оставив паспорт Зеленки в кармане у Рязанкина.
Глава 15. Хорошие вести
Любовника звали Виталик и он оказался на десять лет моложе погибшей супруги директора. Высокий, белозубый, с обаятельной улыбкой на миллион рублей, с темными вьющимися кудрями.
Даже Белокрылова засмотрелась на него. Красивый, как Аполлон. Хотя, наверное, Аполлон не находился на содержании у дамы старше него.
А Виталик находился. Как он рассказал, Татьяна Рубинина, супруга Виноградова, регулярно давала ему деньги на насущные нужды. Как я заметил, в это время чуточку восхищенный взгляд Ани тут же изменился, стал презрительным.
— А что вообще конкретно вас интересует? — спросил Виталик. — Только подождите, дайте я доем мороженое. А то растает.
И он подхватил с розетки расплывшийся шарик мороженого и ловко закинул в рот. Я свое мороженое кушать не переставал, поэтому у меня таких проблем не возникло.
Встреча с альфонсом проходила в кафе, на берегу реки Вуокса, в весьма живописном месте, открытом всем ветрам. Рядом проходила дорога, по которой изредка проезжали машины. Впереди открывался отличный вид на берег и реку.
Мороженое советских времен оказалось безумно вкусным, я не мог от него оторваться и готов был вырезать себе миндалины, чтобы уплетать ежедневно и без перерыва.
— Нас интересует, знал ли муж Рубининой о вашей связи? — ровно спросила Белокрылова, хотя я видел, что ей неприятно общаться с Виталиком.
Мы стояли рядом с круглыми столиками высотой по грудь взрослому человеку, здесь почти все были такие. И когда я ненароком глянул под столик, то увидел, что носки туфелек Ани неодобрительно смотрят в сторону от Виталика.
Что удивительно, в мою сторону. А насколько я изучил язык жестов, тот объект, куда указывают ножки девушки, обычно является предметом ее интереса.
Ну, ладно, сейчас не время для анализа этих любопытных предпочтений. Сердце Белокрыловой укрыто настолько мощной броней, что мне сейчас вряд ли удастся ее пробить.
Сейчас надо выяснить, правду говорит Виталик или нет. Хотя, честно говоря, я уже знал, кто убийца и теперь просто для проформы проверял версию с любовником. И еще я с удовольствием уплетал тройную порцию мороженого с вишневым сиропом.
— Ну, а что я могу тут сказать? — сказал Виталик с набитым ртом. — Насколько я могу судить, муж ничего не знал. Обычно женщины сами проговариваются об этом во время семейного скандала или вообще по глупости попадаются на каких-нибудь мелочах. Но Таня, как я понял, старалась держать все в секрете и пока что ей все это удавалось.
Лицо Ани не выражало эмоций, а вот руки она сжала в кулачки и направила большие пальцы в свою сторону. Это значило, что она сдерживает свои негативные эмоции и старается держать их в себе.
— Хм, вы, видимо, большой дока в этих вопросах. У вас есть кто-то еще, помимо Рубининой? — довольно язвительно спросила шефиня, хотя в этом вопросе не было особой необходимости. Ее, как женщину, одновременно интересовали и отталкивали люди, подобные Виталику.
Парень усмехнулся.
— Да, и я считаю, что в этом нет ничего страшного. Женщины ведь сейчас борются за свои права. Тогда почему же не предоставить им возможность содержать своих мужчин? Это тоже право, которого они долгое время были лишены.
Я покончил с очередной порцией мороженого и облизал ложку. Потом небрежно спросил у парня:
— Насколько я понял, вы не убивали Рубинину?
Виталик продолжал улыбаться.
— А зачем мне было резать курицу, несущую золотые яйца? Мы ведь решали вопрос о том, чтобы купить мне «Жигули»! Понимаете? Если бы все прошло, как надо, Таня помогла бы мне с покупкой, продвинула бы в очереди. Я что, полный идиот, чтобы убивать ее?
Слова, конечно же, звучали убедительно, но я следил не только за словами. Я наблюдал за левой стороной тела собеседника.
Он был правшой, также, как и все мы. И секрет состоял в том, что правда, использующий правую руку в повседневной жизни, так или иначе умеет ее контролировать.
В отличие от этого, левая рука и вообще, вся левая сторона тела у правшей хуже справляется с контролем эмоций. Она непроизвольно будет выдавать обман почесываниями уха или носа, лишней жестикуляцией, подергиваниями, стучанием носком ботинка по земле.
Если же обмана нет, то обе стороны тела работают синхронно и спокойно. Поэтому лучше, конечно же, уметь контролировать обе стороны тела.
Кстати, я тоже в прошлой жизни учился быть левшой, привязывая себе на неделю правую руку за спину. Делал это специально для того, чтобы развить левую руку.
Ну, а сейчас левая сторона Виталика полностью соответствовала правой. Никакой рассинхронизации. Поэтому я кивнул.
— Он говорит правду, Аня. Если ты все-таки так и не решилась отведать мороженого, пойдем отсюда. Ловить настоящего убийцу.
— Я сама знаю, куда нам идти и когда! — ощерилась Белокрылова. — А тут я еще не закончила!
Виталик с интересом наблюдал за нами. Кажется, я слишком поторопился, когда решил, что нравлюсь Белокрыловой. Она начальница и ей надо все время подтверждать свой статус.
— Ну что же, очень хорошо, — я пожал плечами. — Давай развлекаться здесь, на берегу реки, пока настоящий убийца гуляет на свободе.
— А это уже предоставь решать мне, — отрезала Белокрылова. — Ну, а вас, гражданин хороший, я жду через два дня, в вашем районном УВД. Там вас привлекут по делу о тунеядстве и паразитизме. Немного поработать руками вам не повредит.
Но Виталик не испугался. Наоборот, обольстительно улыбнулся.
— Эка, вас понесло, однако. Чего вы так взъелись? Защищать своих сестер по несчастью хотите? Так они вовсе не несчастные, а наоборот, очень даже довольные. А за тунеядство привлечь меня не удастся, я официально трудоустроен и работаю на железной дороге.
Белокрылова хищно улыбнулась.
— Ничего, мы что-нибудь найдем. В крайнем случае, за аморалку что-нибудь припишем. Как говорится, был бы человек, а статья отыщется.
Ого, как она разъярилась. Действительно, что-то чересчур разбушевалась. Я даже посочувствовал бедному Виталику, чисто из чувства мужской солидарности.
Но, как оказалось, все самое худшее было впереди. Не для меня, а для Виталика.
